Леонид Кондрашев
Леонид Кондрашев
Руководитель Департамента культурного наследия, главный археолог Москвы
Леонид Кондрашев: Общество не должно потакать вкусам толпы
Археология
18.03.16 / 14:02

Выбор реставратора иной раз напоминает женитьбу. Ведь что такое реставрация, как не брак по расчету? И как сделать так, чтобы этот брак не обернулся браком?

Можно сколько угодно иронизировать, но от этого непростого выбора порой зависит судьба памятника. Поэтому вопросы к руководителю Департамента культурного наследия и главному археологу Москвы Л. В. КОНДРАШЕВУ не простые. С какими сложностями сталкиваются государственные структуры, занимающиеся сохранением памятников, как реставрационные объекты достаются недобросовестным подрядчикам и насколько сегодня сложно найти профессионального реставратора.

Елец внесен в каталог ЮНЕСКО как город с богатым историческим наследием. Вид на Вознесенский собор.
Елец внесен в каталог ЮНЕСКО как город с богатым историческим наследием. Вид на Вознесенский собор.
Фото: globallookpress.com

Россiя. Наследие: Леонид Викторович, вопросам сохранения памятников истории и культуры сегодня уделяется довольно много внимания. О важности этой работы говорит и Президент России. Какие сложности, проблемы на пути этого процесса?

Леонид Кондрашев: Сложностей очень много. Когда мы говорим о том, что то или иное здание чем-то отличается от других, то тем самым придаем ему особый статус. Мы обязываем владельца или пользователя соблюдать какие-то специальные правила, в соответствии с которыми его необходимо сохранять. При этом мы должны четко понимать и объяснять, почему мы это делаем.

Вопрос ограничения прав очень тонкий. Государство строго говорит владельцам такой, особо охраняемой, собственности: это, мол, не трогайте, это менять нельзя. Например, при ремонтных работах вы не имеете права заменить деревянные перекрытия на более современные. Естественно, для пользователя это создает определенные неудобства, с которыми он не всегда готов мириться.

Как правило, это либо историческое здание, с которым связаны важные события нашей истории, либо это творение великого зодчего, уникальный памятник архитектуры. Специалисты должны всё это четко сформулировать и донести информацию до владельцев зданий. Если люди элементарно не понимают, почему, ради чего это все происходит, то такая работа вообще бессмысленна, поскольку она воспринимается людьми исключительно как какие-то административные барьеры.

Р. Н.: Но если объект представляет культурную ценность, разве это не очевидно?

Л. К.: Не всем и не везде. В том же Петербурге, например, для большинства это понятно, потому что находясь в этом городе невозможно не ощутить его красоту и историческую значимость. А для многих российских городов этот вопрос далеко не очевидный. Там люди нередко говорят: «Мы живем в очень старом доме. Почему нельзя его снести и построить новый?». И такие конфликты в провинции происходят очень часто. Поэтому и надо всем очень внятно и спокойно объяснять, почему необходимо сохранить то или иное здание.

Р. Н.: Для бизнеса это, все-таки, вопрос дополнительных затрат. Причем очень немалых. Могут ли бизнесмены сами осознать и учесть всю ценность исторических объектов?

Л. К.: Мы прекрасно понимаем, что наш бизнес настроен в первую очередь на получение коммерческой выгоды. И какие-то ограничения им часто воспринимаются именно как обуза. Один из основных методов решения возникающего на этой почве конфликта - это четкие правила игры. Когда человек думает, что реконструкция обойдется ему в одну сумму, а выясняется, что средств нужно в два раза больше, понятно, что он попытается всеми правдами и неправдами снизить стоимость. Зачастую это происходит не потому, что этот человек злокозненный (хотя бывает и такое) аферист, а из-за того, что просто не понимает ценности объекта. И до него нужно это донести. Подобные конфликты очень болезненны, поэтому государство должно в каждом отдельном случае обязательно вмешиваться.

Р. Н.: Получается, что самые сложные проблемы возникают, когда в реставрационный процесс вовлечен бизнес?

Л. К.: Не только. Существуют проблемы и сугубо внутренние, методические. Многие вопросы реставрации еще довольно плохо проработаны. Например, как оставить старые конструкции, используя материалы, которые вышли из употребления? И это даже не вопрос визуального восприятия. Очень многие архитекторы рисуют картинки, не думая о том, как это здание будет функционировать дальше, и как сделать так, чтобы потом оно не разрушилось. Довольно часто мы видим, как при реставрации ограничиваются лишь косметическим ремонтом. Некоторые думают, что достаточно здание просто покрасить и обновить лепнину. Но лет через пять оно продолжит разрушаться. В результате время бывает упущено. Это как с врачом, когда он лечит головную боль, а голова болит от того, что внутренние органы не так функционирует.

К сожалению, у нас не в полной мере продумана сама система конкурсов для реставрационных работ. Одним из основных критериев при отборе сегодня является цена. При этом существует достаточно много фирм-однодневок, явно занижающих цены. Если фирмы конкурируют в пределах прибыли - понятно, это сугубо их дело и право. Но когда они начинают считать себестоимость, они должны объяснить конкурсной комиссии, как так получилось, что цену настолько низкая. Конечно, государство должно обеспечивать равные права и конкуренцию, но в некоторых специфических областях это правило должно быть более грамотным и продуманным.

Р. Н.: Насколько сегодня сфера реставрации востребована у специалистов?

Л. К.: Нужно отметить, что за истекший период количество хороших реставраторов сильно уменьшилось. Это касается не только реставраторов, но и рабочих, мастеров, людей с золотыми руками, настоящих профессионалов. Многие ушли в коттеджное строительство, частные проекты. Отрасль оказалась в запустении, и многие специалисты выбрали более оплачиваемые сферы.

Сегодня, когда государство стало больше внимания уделять сохранению культурного наследия, настало время больших заказов, мы действительно видим прекрасные образцы масштабной реставрации. И руководители мастерских проводят титаническую работу, чтобы обеспечить себя качественными кадрами. Ведь многие специалисты-реставраторы по-настоящему уникальны и ценятся на вес золота. Если раньше опытные мастера передавали свои навыки ученикам, то на сегодня эта преемственность, увы, утрачена. Не так-то просто будет восстановить эту цепочку.

В Москве сейчас четыре колледжа готовят реставраторов. Мы оказываем им большую опеку, постоянно приглашаем их на различные мероприятия. Новая генерация студентов - интеллигентные люди. Лично мне они очень нравятся. В первую очередь потому, что многие из них не чураются получения реальной профессии. Еще раз подчеркну: если мы хотим, все-таки, удержаться на определенном уроне в плане сохранения памятников архитектуры, надо поднимать престиж этих профессий, иначе через несколько лет мы получим печальную картину.

Р. Н.: Можно сказать, что сегодня, решая вопросы сохранения культурного наследия, мы сталкиваемся с целым комплексом проблем?

Л. К.: Сохранение культурного наследия - целостная система. Во-первых, необходимо понять, зачем нашему обществу это нужно. Во-вторых, государство, опираясь на этот общественный запрос в рамках своих программ, должно закладывать определенное финансирование. В-третьих, это работа по воспитанию и восприятию чувства прекрасного, так как общество не должно потакать вкусам толпы. Именно специалисты понимают, что нам передали предшествующие поколения, и именно это мы должны передать последующим поколениям в сохранности. В-четвертых, это привлечение профессиональных кадров и программное финансирование.

Нам необходимо руководствоваться не только эмоциями: ой, у нас тут храм разрушается, давайте его отреставрируем. Необходимо определенное планирование со стороны тех, кто обязан заботиться об охране памятников. И мы уже переходим на такую систему. Планирование рассчитано на три года, или на пять лет. Мы сейчас точно понимаем, когда, какие деньги и на что потребуются. И конечно, очень важен международный опыт, создание площадок для обмена мнениями. Состоявшийся Санкт-Петербургский международный культурный форум стал именно таким местом. Конечно, это не значит, что обсуждавшиеся в рамках форума вопросы сразу же будут решены, но мы многое берем на заметку. Опыт коллег позволяет на свои проблемы посмотреть по-другому.

Р. Н.: Чей опыт в вопросах сохранения культурного наследия вы бы назвали наиболее успешным?

Л. К.: Здесь нет места спортивному принципу. Например, есть итальянская система, наиболее классическая. Мы много работали с итальянскими коллегами, их подход достаточно близок нам, но там очень много работ проводится через фонды и при поддержке частных инвестиций. Сильно отличается от нашего опыта англо-саксонская и германская методы. В Германии, например, роль органов охраны памятников больше консультативная. В каждой земле свое законодательство, иногда они очень друг от друга отличаются. В англо-саксонской системе правила работают на основе прецедента, очень многое отдано на решение частных инвесторов. Например, памятники археологии в Англии менее защищены от дилетантских раскопок, чем у нас. Но нам важно и полезно знать и учитывать чужой опыт. Это не значит, что мы со всеми соглашаемся, но это позволяет по-другому увидеть наши собственные проблемы.

Р. Н.: Какую роль в вопросах реставрации играет ЮНЕСКО?

Л. К.: ЮНЕСКО как международная организация — это сегодня тот механизм, который пусть не прямыми решениями, но обращает нас к культурной стороне нашей жизни. А мы уже развиваем на основе этого наше собственное законодательство. Так действующий закон «Об объектах культурного наследия» очень многое взял у международного права. То, что в Европе интеллектуальная мысль нарабатывала в плане сохранения культурного наследия, мы применили и у нас. И это очень отрадный факт, идет такое взаимопроникновение идей.

Санкт-Петербургский международный культурный форум, посвященный 70-летию ЮНЕСКО, собрал много зарубежных специалистов в сфере сохранения культурного наследия. Интересно, когда наши зарубежные коллеги смотрят проблему, которая волнует нас, по-своему. В этой области невозможно придумать универсальное законодательство, невозможно разные страны с разными традициями привести под единый знаменатель. И необходимо, чтобы, несмотря на сложную политическую ситуацию в мире, эти культурные связи не прекращались. Когда говорят не политики, а специалисты в культурной сфере, это и есть основное препятствие для войны. И если эти контакты будут продолжаться, у мира есть шанс.

Беседу вела Ольга Першина

Поделиться:

похожие материалы