Валентин Курбатов
Валентин Курбатов
Лауреат премии «Хранители наследия – 2010»
Культура-натура
Культур-философия
16.09.16 / 09:09
Вероятно, все наши тревоги, несчетные проблемы и болезненные противостояния происходят оттого, что мы накопили слишком много «знания», а старик Экклезиаст вон еще когда предупреждал, что «во многом знании много печали». Мы теряемся в метели понятий. Заглянешь во Владимира Иваныча Даля, а там «культура – обработка и уход, возделывание умственное и нравственное». Маловато. Ну, значит, надо идти к всезнающему интернету. А там: В 1952 г. американские культурологи А. Крёбер и К. Клакхон, систематизируя известные им определения культуры, насчитали 164 определения. В 1970-е гг. число определений достигло 300, в1990-е гг. превысило 500. В настоящее время их насчитывается около 1000, что не удивительно, так как культурой является все, созданное человеком, весь человеческий мир.

Нет, уж лучше остаться с Далем, что культура – умная почва и понимать культуру, как живое целое, единое духовное, даже национально-духовное пространство, складывающееся в истории с органической естественностью.

Напишут умные систематизаторы в определении начальное латинское «возделывание» и поскорее прочь от него, земного, от возделывания почвы к тонкостям всех человеческих деяний – от культуры взращивания микробов до имперских культур. А может, от почвы-то и не бегать так скоро, а услышать это земное объединяющее понятие, и тогда и в самом простом противоположении столичной и провинциальной культур на минуту споткнешься: почва-то она ведь везде почва, основа. Всё на земле стоит и Геликон-опера, и скамейка у деревенского клуба, храм Христа Спасителя и покосившаяся часовня на развилке дорог под одним небом в одном человечестве. Временами начинает казаться, что простоте и культуре, как почве, объявлена война, потому что за простотою и земной ясностью не спрячешься.

Вот хоть самое простое и такое внешне убедительное противопоставление «культура-натура», человеческое и природное, возделанное и данное. Чем больше столичная-то культура и кичится перед провинциальной, что вот она творит все более изобретательные формы, а провинция- матушка всё по старинке живет и не дает развернуть крылья. А только «натуру-то» не оставишь, всё из неё - из данности Господней. Не улыбнуться ли? – Александр-то Сергеич Пушкин не в бедном ли деревенском Михайловском написал своего великого «Бориса» а «Моцарта» и вовсе в Болдине – глуше некуда. А Некрасов своих мужиков к Карабихе, а Лев Николаич «Войну и мир» в родной Ясной среди соломенных крыш да спешащих по своим нуждам Тушиных и Коротаевых…

Но в такую даль можно и не ходить. Последней-то литературой «большого стиля» в конце XX века что было? Какие имена светили в полнеба - Астафьев в Овсянке, Белов в Тимонихе, Распутин в Иркутске, Балашов в Новгороде, Носов в Курске. И в начале «перестройки» провинция еще сияла блестящим журналом «Русская провинция», соединившем Псков-Тверь-Новгород, столь определяющим, что в трудный час его торопился финансово поддержать Александр Исаевич Солженицын. А как был славен «Литературный Иркутск» - газета молодой и сильной истории с лучшими авторами России. А «Очарованный странник» в Ярославле. А «День и ночь» в Красноярске. Только начни перечислять. Это был взлет редкий, суливший новое слово.

Да только литературная столица не дремала и торопилась справить «Поминки по деревенской литературе» устами Вик. Ерофеева, перекрикивала жизнь злой неправдой миллионного «Огонька», разгулявшимися перформансами и инсталляциями, хэппенингами и заемными мюзиклами «Чикаго», «Кошки» «Нотр-Дам»…

Ирония и своеволие торопились расставить локти и занять прилавки, оставив провинциальным издателям тиражи в 200-300 экземпляров. Провинциальная литература «выбыла из соревнования». Но к её чести не сдалась и работает, не останавливаясь, потому что земля Господня и она не может не родить, не может забыть своего Божьего назначения. И всё остается почвой живого сознания, в которой умная столица сегодня, слава Богу, начинает видеть спасительную силу, прививаясь к потаённой, но все живой традиции.

Так что, открыв книги победителей «Большой книги», «Ясной Поляны» Русского букера» последних лет, вы скоро увидите, что слово всё чаще оставляет асфальт площадей и софиты и сцену иронии, щегольства формы и равнодушие к родному и понемногу ищет пути к живому единству «культуры и натуры».

Поделиться: