Автор: Нина Катаева
Дмитрий Достоевский: Читать и не перечитать нам «Братьев Карамазовых»
Моя Россия
21.09.16 / 07:07
2016-й вполне мог быть Годом Достоевского: 11 ноября отметим 195-летие Федора Михайловича, а 9 февраля исполнилось 135 лет со дня его кончины. Наверняка поэтому одним из почетных гостей фестиваля «Литература и кино» в Гатчине в этом году был правнук писателя Дмитрий Андреевич Достоевский.
Фото: portal-kultura.ru

Дмитрий Достоевский родился в 1945 году в Ленинграде. После смерти отца продолжил его заботы об открытии музеев Ф.М. Достоевского в Ленинграде, а затем в Старой Руссе. Постоянный участник научных конференций, симпозиумов Международного общества Достоевского, летописец рода. Консультант Литературно-мемориального музея Ф.М.Достоевского в Петербурге, член ученого совета музея. Званием «потомок Достоевского» дорожит, деятельность во славу Федора Михайловича считает своей «родовой обязанностью».

- Дмитрий Андреевич, 10 лет назад, в связи с 500-летием рода Достоевских, вы побывали в Беларуси, в селе Достоево, что это была за встреча?

- Наша делегация познакомилась с общественным директором музея Федора Михайловича Достоевского Анатолием Бураком, музей открыт при школе, которая носит имя писателя. В экспозиции, в основном, археологические артефакты, найденные на месте родовой усадьбы Достоевских. От усадьбы остались валуны да камни: окончательно разрушилась в 20-х годах XX века. Ко мне подходили старушки и рассказывали, что хорошо помнят останки дома. Мы передали в музей экспонаты, подарили роскошно нарисованное «древо Достоевских» - полотно высотой в три метра.

Это был дом первых Достоевских - дети Данилы Ртищева уже стали Достоевскими. Но когда эти земли вновь вернули полякам с литовцами, все православные Достоевские, противясь окатоличиванию, ушли на Украину и жили там 400 лет. Только один из Достоевских, Михаил - отрок 16-ти лет, будущий отец писателя, ушёл в Россию и по указу русского царя в Москве окончил курсы военных лекарей, дабы восполнить их недостаток в войне с Наполеоном. Эта ветвь Достоевских продолжается теперь в России через мою семью, сына и внуков. Моя семья представляет 19-е, 20-е и 21-е колена родового древа.

В селе, по-белорусски Дастаево, на центральной площади стоит прекрасный памятник Федору Михайловичу, прославившему землю, из которой он вышел. Памятник был открыт до моего приезда, но на своем веку я присутствовал на открытии четырех памятников писателю, в том числе и в родном Санкт-Петербурге.

Федор Михайлович Достоевский

- Какие впечатления оставила о себе Беларусь?

- Объездив всю Европу по «достоевским» делам, только в двух странах хотел бы остаться жить – в Сербии и Беларуси. Сказываются, наверное, гены, моя прародина - Беларусь, и я долго ждал, когда же увижу родовые камни. Когда увидел, сел на них - вокруг полно людей, полсела со мной пошли туда - и неожиданно проронил скупую мужскую слезу. Как-то почувствовал именно здесь огромность прошедшего времени и себя - песчинку в этом 800-летнем древе. Интересно, что когда люди заметили мои слезы, они деликатно отошли, дав мне возможность побыть одному. Когда я пришел в себя, мы решили поискать артефакты, и, представьте, собрали куски старинной глины, черепки, осколки горшков. По умолчанию мы решили – все, что найдем, принадлежит Достоевским. Все это я увез с собой.

По Беларуси меня тогда повозили, даже народ стал узнавать. Говорили, что по ТВ сначала батьку показывали, рассказывали, что президент делает, а потом меня. Я и с нашим президентом встречался, предлагал собраться «лучшим людям», как Федор Михайлович говорил, из Беларуси, Украины и России, крестьянам и интеллигентам, и поговорить о нашем теперешнем разъединении. Неужели мы потеряли славянское единство и общую культуру, и на Украине воцарится западный дух униатства или католичества? Получил благословение ВВП, а через пару месяцев на Украине начался майдан.

В Беларуси сохранили всё, что мы потеряли в России. Во-первых, пашню - еще на поезде едешь, видишь другой ландшафт – поля засеяны, масса фруктовых садов, серьезные хозяйства. Чистота - даже в самых простых поселениях и хорошие дороги. А у нас выезжаешь из Петербурга, и начинаются заброшенные поля, а уж про дороги сколько вопросов задано президенту. Я сам 45 лет за рулем… В Минске обратил внимание на поведение водителей, их взаимоотношения с пешеходами.

Замечательно, что у нас закупают прекрасные белорусские автобусы, помню, в начале 90-х нам в Питер поставляли «б-ушные» французские и немецкие автобусы, и они вскорости разваливались. Теперь наши чиновники поняли, нечего тыркаться в Европу, когда необходимое может предложить сосед. Это так важно - сохранить коммерческие, дипломатические и культурные связи между нашими республиками.

- Вы намерены еще раз в селе Достоево побывать?

- Конечно, хотелось бы, но вместо себя иногда отправляю сына. Он уже в Америку за меня ездил и у нас в Сибири побывал. Так что если пригласят в Беларусь, в любом случае, приедут потомки Федора Михайловича – мой сын, три мои внучки и внук Федор Алексеевич Достоевский.

- Вы написали – «Слава богу, я не стал профессиональным достоеведом, а пошел в народ», что это означает?

- То, что я на равных могу общаться с писателями, критиками, литературоведами, хотя не имею специального образования. Чтобы быть интеллигентом, не обязательно иметь высшее образование. Еще люблю называть себя шестидесятником, моя юность проходила во времена хрущевской оттепели. Вот на фестивале съездил в поселок Пудость, в колхоз, и такой у нас завязался разговор с людьми, что никак не могли расстаться, мы говорили о Достоевском, потом просто «за жизнь», и здесь я был вполне свой.

Когда меня спрашивают о высшем образовании, говорю, что мне неинтересно было стать рядовым инженером и делать карьеру. Я хотел, научиться разным умениям и общаться как можно с большим количеством людей. Так и делал – добивался профессионального мастерства и переходил к другому. К началу 90-х годов, когда нас отпустили «на свободу», и каждый сам должен был выживать в новых условиях, у меня в арсенале оказалась 21 специальность. При любой ситуации мог найти им применение.

- Но своей главной специальностью считаете звание – «потомок Достоевского», что удалось сделать за годы служения прадеду на этом поприще?

- Много сил я положил на работу по открытию музеев в Ленинграде и Старой Руссе. Музей Достоевского в Ленинграде рождался в муках, этим занимался мой отец, внук писателя, в 1968 году он умер, и я занял его пост. Приходилось не только пером скрипеть, но и, так сказать, представлять самого Достоевского перед чиновниками, выступая в роли свадебного генерала. С руководством музея мы постановили, что вторая подпись на любых бумагах, касающихся увековечивания памяти Достоевского, моя.

Так и было. Мне повезло, я познакомился со многими интересными людьми – несколько раз беседовали с Лихачевым Дмитрием Сергеевичем. Очень хорошо друг к другу «прилипли», а однажды он доверил мне нести свой знаменитый портфель с бумагами, и рассказал, что его дед, будучи старостой Владимирской церкви, принимал участие в похоронах Достоевского. Все сразу заметили, что тут особые доверительные отношения.

Музей в Петербурге был открыт в юбилейном 1971 году. В последней квартире Достоевского. Писатель дважды жил в Кузнечном переулке, что-то его сюда притягивало. Помню, на Доме книги висел большой плакат с обращением к ленинградцам – «Если у вас есть мебель такого-то периода, пожалуйста, будьте любезны, помогите открыть музей Достоевского». Дело в том, что от семьи Достоевских ничего мемориального не осталось. Их мебель начала гореть еще при жизни Федора Михайловича и Анны Григорьевны. В последние 8 лет жизни писателя семья на лето покидала Петербург и жила в Старой Руссе, это был их второй город, дети лечились там водами и вообще лучше себя чувствовали.

А, главное, жизнь там была дешевле. Поэтому мебель при отъезде сдавалась на склады, и есть несколько свидетельств, что склады сгорали, а ущерб хозяевам возмещали деньгами. В 1917 году, конечно, многое пострадало. А людей бытовая сторона жизни Достоевского интересует не меньше, чем его творчество. Вот в Доме культуры в поселке Пудость старушки меня расспрашивали – «Вы расскажите, какой он был, Федор Михайлович?..» И я понял, что они хотят услышать, каким отцом семейства, каким мужем был Достоевский. Вот такие вещи из жизни я им и рассказывал.

В Питере своей квартиры у Достоевского не было, а вот домик в Старой Руссе принадлежал ему. Федор Михайлович выплатил за него деньги, в это время ему стали хорошо платить за «Братьев Карамазовых». Писательством он зарабатывал на жизнь, ничем другим не хотел заниматься. А в XIX веке это было очень трудно, на гонорары жить не каждый решится, а Достоевский поверил в свой талант. В 19 лет он пишет брату: «Я стану писателем, обо мне будут говорить».

И заговорили: первый роман «Преступление и наказание» вызвал возмущение среди молодежи, начались демонстрации с лозунгами – «Среди наших студентов убийц нет!» Люди обижались, а издатели держали ухо востро – «Издадим, а вдруг народ не примет, не сможем распродать». Поэтому когда Достоевский работал над «Братьями Карамазовыми», кому-то в письме написал – «Ну наконец-то мне стали платить столько же, сколько Толстому».

- Говорят, Европа хочет присвоить себе Достоевского, там якобы считают, что лучше понимают писателя?

- Вы насчет польской фамилии? В два счета докажу, что ничего здесь нет ни польского, ни литовского, они русские люди. Если честно, то корень пошел от татар, знаете поговорку – «Поскреби русского - найдешь татарина». Все-таки 300 лет они здесь были хозяева. А фамилия на «ский», думаю, появилась так - не смотря на то, что земли, которые получил князь Дмитрий, стали русскими, на них осталось полно поляков. И чтобы не выделяться, предки Федора Михайловича по традиции стали не Достоевы, а Достоевские.

- Как хранят память о Достоевском за рубежом?

- Они исповедуют другую «часть» Достоевского – общечеловеческую, о чем когда-то сказал Горбачев, я аж встрепенулся, когда услышал – «Мы, говорит, по ночам с женой читаем Достоевского, изучаем его общечеловеческие ценности». «Ну если ты говоришь об общечеловеческих ценностях, - подумал я, - то ты первоклашка в нашей стране, Федор Михайлович прежде всего, русский православный писатель». А для Запада он остается хранителем общечеловеческих ценностей. Расскажу вам одну байку.

Я всегда считал, что, как ни старайся русский быть одинаковым в мыслях и эмоциональных поступках, скажем, с немцем, ничего из этого не выйдет. Но одна из самых сердечных выпивок случилась у меня с немецким деревенским парнем. Хозяйка дома, у которой я жил, пригласила его в качестве ремонтника, она разбила машину. Ну и мы с ним выпили, во время этой акции я все ждал, когда наступит момент, как у нас – «я тебя уважаю». Жду-жду, и вдруг он совсем по-русски меня обнимает и говорит – «Только никому не говори - я работаю в бундесвере, ремонтирую танки». Представляете, военную тайну выдал, вот какое доверие мне оказал.

Так что и на Западе есть люди, которые правильно понимают Федора Михайловича. До музеев и памятников у них, конечно, дело не дошло, но бюсты, памятные доски есть. А недавно в Дрездене, в городе, где у Достоевских родилась дочь Любочка, власти решили, наконец, поставить памятник писателю. Не бюст, а настоящий памятник, копию нашего. Открыли, правда, без меня.

- Ну а насколько точно в России интерпретируют Федора Михайловича в экранизациях и на сцене? Как понимают его современные режиссеры?

- Да никак не понимают, пропал Достоевский. Сейчас есть режиссер Богомолов, у которого подстилка на стуле является Достоевским, смотрите его премьеру по «Идиоту» в Ленкоме хотя мне очень сложно соединять эту постановку с романом (в театре принято решение снять этот спектакль, в декабре покажут его в последний раз. – Ред.). А сериал «Достоевский» это какой-то пасквиль Володарского, издевательство над Федором Михайловичем. Маститый сценарист, жизнь прожил, а скропал ради денег сценарий про человека, который известен на весь мир. Специалисты не принимали этот труд – из-за вранья и полного непонимания Достоевского. И все шло к тому, чтобы никаких съемок не было, потому что консультант, сотрудник музея, дал отрицательный отзыв. Но, не смотря на это, и на то, что несколько режиссеров отказались от сценария, нашелся человек, который начал снимать (Хотиненко).

Сняли, но никто не отменял восклицания Станиславского – «Не верю!» Знающий зритель во всем разобрался, а вообще зрители пропали: «Вот я сам, у меня в подстилке Достоевский, и пустьглотают, потому что это свежо. Гаджеты надоели, дайте картинку посмотреть». Вот что такое этот сериал.

- Что более всего возмутило?

- Демонстрация сериала случайно началась как раз в дни чтений по Достоевскому в Старой Руссе, все достоеведы, конечно, включили телевизоры, но после первой серии сказали – «Дальше смотреть не будем, тут нет Достоевского». Я тоже не стал смотреть. Считаю, если снимаешь биографический фильм про известного человека, будь правдив в историческом плане.

Достоевский не был под дулом, он стоял в очереди на казнь. Это принципиально – в такой очереди человек имеет возможность отреагировать на происходящее. Спрашивается, зачем ты все меняешь?!. Ладно, от мешков отказались, но и ломание шпаг над головами не воспроизвели, а ритуал интересный, и картинка была бы неожиданной. Это же означало, что дворяне теряли все – звания, титулы, превращались в преступников.

А в сериале сцена казни дана исключительно ради драматической картинки. Лучше бы обыграли слова Достоевского, обращенные к стоявшему рядом писателю Дурову – «Осталось три минуты до моей смерти. Что ждет нас после?». «Кучка пепла», - отвечает Дуров. Достоевский не согласен, и в этот момент видит крест на соборе, засиявший на солнце, вышедшем из-под облаков. Он убеждается перед лицом смерти, что у человека две жизни - земная, так сказать, приуготовление к жизни вечной, которая у него на пороге. Вот главное, что произошло во время этой казни, а это и есть убеждение верующего человека.

Многое из жизни писателя стало бы драматическим примером для других, а сделали, как я говорю, похождения г-на Д. по бабам. Даже если отставить казнь и оставить Достоевского с очередной дамой, можно было сделать прекрасный фильм. Да, в его жизни было достаточно женщин, и многим он признавался в любви, желая создать семью, но именно это у него не получалось. Еще бы, представьте, как порой это выглядело – его признания, потом нервический припадок, переходящий в эпилептические конвульсии, и женщина тут же решает - да как же я с ним таким буду жить, я боюсь, лучше откажусь да выйду за другого?! И отказывалась - и это было не раз, это ли не трагедия? В фильме можно было талантливо это обыграть. А главное, эти женщины, с которыми он переживал до страсти, та же Суслова, неминуемо попадали потом на страницы его романов. В сериале же какие-то манекены.

- И исполнитель главной роли не понравился?

- Евгений Миронов – другое дело, мы с ним давно познакомились, но тесного общения не получилось. Тогда он был актером, а сейчас большой руководитель, и не позвонил мне даже во время съемок сериала в моем городе. Побывал лишь в музее - единственный из команды. Более-менее заинтересовался, что представляет собой Достоевский, хотя бы визуально. Прошелся по квартире, думаю, настроился. Ни сам Хотиненко, никто из его команды в музее не появились. Мне лишь позвонили со странным вопросом – «Какие глаза были у Достоевского»? Как будто их можно поменять у актера.

- А к сериалу «Идиот» как относитесь?

- Там все прекрасно. Миронов - талантливейший актер, один из ведущих актеров современности, ни относительно игры, ни поведения не скажешь ничего критического. Прекрасно держится во время своих телеинтервью, не в пример всем этим «режиссерам» в бейсболках и темных очках, ничего умного не говорящим. Я, конечно, тоже могу войти в зал в шапке или в шутовском колпаке – как смешно, но я никогда этого не сделаю, потому что понимаю, что это неприлично.

Вчера на круглом столе мы как раз говорили о том, что потерян зритель. Раньше работа для зрителя была необходимым условием: именно он был главным на празднике и решал, принять или нет твою картинку или мизансцену. И если начиналась фальшь, сразу на это реагировал. Но постепенное снижение уровня культуры на сцене и на экране снижает и уровень культуры зрителя.

Помню времена, когда знаменитые режиссеры, например, Вайда говорили мне – «Поставлю то-то, а потом примусь за Достоевского. Пока не готов. Пытался, читал его книги, собирал актеров, вижу - ничего не получается. Видимо, не дорос». А сегодня вижу лубочных «Братьев Карамазовых» - с клиповой картинкой. Читаю в интернете – что за режиссер, и вижу, что он ничего не сделал, а Достоевский ему уже по плечу. Про другого читаю – тоже ничего, а туда же – поставлю Достоевского, буду летать на высоких небесах. Да плевать тебе на лысину за такую постановку.

- Вы и сами снимались в фильме Григорьевых «Мальчики» - по главе из «Братьев Карамазовых», вам понравился этот фильм?

- Прекрасное кино друзей Шукшина, прекрасная тема. Правда, снимался я 23 секунды, но мир кинематографистов почувствовал. Если уж говорить о Достоевском в искусстве, необходимо сказать о подвиге режиссера Льва Додина, поставившего «Бесов» в Малом драматическом театре в Питере. Он поставил мощнейший спектакль, используя весь текст Достоевского, поверил писателю, не сделав ни одной купюры.

Представление шло почти целый день - с перерывом на обед, и народ валом валил, все друг за друга цеплялись – «Сходи, сходи». Прекрасная режиссура. И сам текст, поданный хорошими актерами с соответствующей игрой и раскладкой, по-настоящему привлекает зрителя, не сравнить с кувырканием на сцене с истерическими выкриками якобы текста Достоевского. Но, как говорили классики, мы должны пережить и это и изблевать из себя.

- Расскажите, как служится капитаном вашему сыну на Валааме?

- Это надо у него спрашивать.

- А вы действительно работали вагоновожатым?

- Это одна из моих любимых профессий. Из экзотических могу назвать профессию алмазчика, которая никакого отношения к алмазам не имеет.

- Какое из произведений прадеда любите больше всего?

- «Братьев Карамазовых», конечно, он ведет тебя за собой к самому главному, что все время держит в уме. Читать нам и не перечитать, а это всего лишь первая книга, вторая не совершилась, можно сказать, Федор Михайлович нам предисловие только оставил.

Гатчина Ленинградской области

Поделиться: