Автор: Нина Катаева
Павел Мирзоев: Времена сейчас не для поэзии
Открытие
11.10.16 / 04:04
Гран-при XXII Российского кинофестиваля «Литература и кино» получил фильм Павла Мирзоева «Наум Коржавин. Время дано…» Павел Мирзоев представляет в Гатчине не первый фильм о Коржавине – в 2011 году его картина «Эмка Мандель с Колборн Роуд, 28» получил здесь спецприз и диплом жюри. Новый фильм снят к 90-летию поэта, который с 1973 года живет в эмиграции.

 

Павел Мирзоев Фото: vm.ru

- Как вам работалось над этим фильмом, творческий путь Наума Коржавина складывался непросто?

- Да, мы проделали кропотливую работу, складывая фильм из большого количества «лоскутов», но работали с удовольствием, потому что все мы любим Наума Коржавина. В моей фильмографии это - четвертый фильм, и никогда мне не работалось так легко: не было никакого сопротивления материала, и все стремились к тому, чтобы в фильме появилась кинопоэзия.

- Чем близка вам поэзия Коржавина?

- Мне кажется, она потрясающе резонирует с сегодняшним днем, и Наума Коржавина можно назвать в ряду современных поэтов, наиболее ярко выражающих наше время.

- Но в наши времена поэты куда-то спрятались, ушли, мы их не видим.

- Нет, они есть, был гениальный поэт Борис Рыжий, он трагически погиб, продолжают писать Сергей Гандлевский и Иван Жданов. Нельзя сказать, что мы на выжженной пустыне, но времена, действительно, не для поэзии, времена для искусств более медийных и агрессивных, но это не значит, что не надо интересоваться поэзией. Посмотрите, как нынешние молодые люди любят Бродского, многие читают его наизусть, то есть, налицо какие-то сегментики, которые дают надежду на то, что поэзия не умрет. Вернутся ли времена для поэзии, трудно сказать, может быть, и вернутся.

Наум Моисеевич Коржавин

- В вашем фильме звучит фраза о том, что общественным деятелем Наум Коржавин заявил себя ярче, чем поэтом.

- Это сказал Евтушенко, видите ли, поэтам-шестидесятникам – Евтушенко, Вознесенскому, Рождественскому казалось, что это поэт не их уровня, хотя он просто был поэтом другого поколения, и неправильно считать его шестидесятником. А его часто так называют. Он - поэт послевоенного поколения, и его пушкинизм, скажем так, ориентация на Пушкина и Ахматову, прежде всего, им была не близка. Шестидесятники происходили из другого корня, грубо говоря, были сделаны из другого теста, поэтому они не то, чтобы отвергали, они посматривали на Коржавина свысока. Ну, а он, в свою очередь считал их «детьми 20 съезда», это звучит в нашем фильме, считал, что их отношение к жизни в большой степени связано с тем малым клочком свободы, на котором им разрешили существовать. Он считал, что поэт в этом смысле должен быть свободным.

- Каковы ваши впечатления от личного общения с Коржавиным, всем известно, человек он сложный и собеседника может сильно настроить против себя?

- Когда он стал приезжать в Москву в конце 80-х, а потом на протяжении 90-х жил здесь, он часто останавливался у моих родителей, и весь подростковый возраст, сам того не понимая, я провел, напитываясь его поэзией и мировоззрением. Я был допущен в его внутренний мир, кроме любви к нему, ничего не испытывал, поэтому все сложности характера были для меня просто частью его личности.

- А что это за сложности?

- Прежде всего, полная безапеляционность суждений, категоричность, резкость, он не признает чужих мнений, у него даже есть афоризм – «Плюрализм мнений в одной голове - это шизофрения». То есть, у человека, считал он, должна быть одна точка зрения, которую он должен отстаивать. И, конечно, порой с ним бывало трудно. А, на самом деле, он открыт любому диалогу, и я не раз видел, как люди противоположных с ним взглядов, нарвавшись на его крики, агрессию и атаку, которой он пытался их переубедить, объяснить свое отношение к жизни, отворачивались и говорили – «Ну ты идиот какой-то, до свидания!» Модель поведения, принятая в этой среде. А он очень сильно отличался от многих. Его друзья всегда относились к его «сложности» как к чудаковатости, никто на него не обижался. К слову сказать, давно он не был в Москве.

- Почему вы сняли фильм именно сейчас?

- К юбилею, конечно. Не могу сказать, что я поклонник этого жанра, но я давно говорил, что Коржавин заслуживает большого фильма, в котором о нем расскажут все от начала до конца. Надеялся, что кто-то из режиссеров возьмется, но годы шли, и никто не проявлял инициативы. И когда стало понятно, что близится 90-летие, я решил снимать сам, потому что это была ситуация, когда что-то выпадает на тебя, и отказаться от этого – как пойти против судьбы.

- Максим Суханов был единственный претендент на чтение текста в фильме?

- Работаем с ним второй раз, в моем фильме «Женщина эпохи танго» - про отношения Маяковского с Вероникой Полонской, про его самоубийство, Максим тоже читал, на том фильме мы и сработались. И я очень благодарен ему за эту работу. Мне кажется, он точно улавливает коржавинскую чудаковость, которая есть и в самом Максиме. По-моему, он очень хорошо читает. Мы обсуждали кандидатуры Юрского и Басилашвили, но мне хотелось найти актера, который был бы близок к моему поколению. Если бы текст был прочитан Юрским, это сдвинуло бы фильм сторону воспоминаний о прошлом, чего мне категорически не хотелось. Мне хотелось приблизиться к современности, насколько возможно в этой истории.

- У вас много хроники в фильме, а имеется ли эксклюзив?

- Хроника, не связанная с Коржавиным, собрана по архивам, а что касается видеосъемок его выступлений в конце 80-х и его съемок в Бостоне, взято из его видеоархива, он дал нам личную кассету. А мы сами снимали его в Бостоне в 2010 году. Сейчас он живет в Каролине, у дочери, потому что жена его умерла.

- Над чем работаете сейчас?

- Готовлюсь к съемкам первого игрового фильма, так как заканчивал ВГИК как режиссер игрового кино. Сценарий написала Ярослава Пулинович из Екатеринбурга, рабочее название – «Страх высоты».

Гатчина-Москва

Наум Моисеевич Коржавин (настоящая фамилия – Мандель) родился 14 октября 1925 в Киеве - русский поэт, прозаик, переводчик и драматург. Окончил Литинститут. Во время учебы в 1947 году, когда шла «борьба с космополитизмом», был арестован и провел семь лет в лагерях.

Реабилитирован. С 1954 г. публикует стихи в журналах.

Во второй половине 1960-х выступал в защиту «узников совести» Даниэля, Синявского и др., публикация его произведений была запрещена. В 1973 году уехал в США и обосновался в Бостоне. Был включён Владимиром Максимовым в число членов редколлегии «Континента», продолжал поэтическую работу. В конце 80-х, в 90-х годах Коржавин стал частым гостем в Москве.

Автор 9 поэтических сборников, стихов и множества эссе, опубликованных в российских и зарубежных журналах. Награжден Спецпризом «За вклад в литературу» премии «Большая книга» (2006) и Национальной премией «Поэт» (2016).

Поделиться: