Автор: Евгений Ламихов
Острова Самиздата: книжные редкости уходящей эпохи
PROчтение
14.07.16 / 14:02

Cравнительно недавно в трескучем информационном пространстве нашего алчущего беспредельных Свобод отечества – удручающе тихо и на удивление незаметно – прошёл-промелькнул замечательный юбилей: 200-летие со дня появления на свет “домопечатной” книги Александра Николаевича Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву»…

Судьба книги, изданной анонимно в мае 1790 года в домашней типографии Радищева, для премногих нынешних читателей и любителей словесности – сразу и предмет гордости, и укор...

Фото: globallookpress.com

(Заметки собирателя-книжника)

Оглянемся на год 1990-й: мемориальных церемоний как будто не было, праздничных гуляний не вписано в историю, чествования не состоялись... – и неотвратимо приближалась пора, которая вполне заслуживает определения: период торжества и разгула Самиздата.

Ксерокс стал массовой бытовой техникой, компьютерные принтеры денно и нощно неутомимо “перерабатывают” мегатонны бумаги... И верховодит всем этим новейшее вездесущее чудище “обло, огромно...” – неусыпный, всезнающий и всесильный Интернет.

Давно ли это было? – когда заурядную портативную пишущую машинку (помните ласковое прозвище «Эрика»?) почти невозможно было иметь под рукой... Однако – имели некие счастливцы, пользовались... Впрочем, началось такое пользование всё-таки раньше, далеко не вчера и даже не пятьдесят лет назад.

Самиздат в России был всегда. Во всяком случае можно небезосновательно утверждать, что появился он у нас задолго до книгопечатания – не просто с освоением письменности, но даже раньше того... Заметим, это ведь по-русски сказано давно и точно: на всякий роток не накинешь платок. (Хотя некоторые подвижники и носители вольного слова иногда расплачивались за приверженность таковому буквально – языком, о чём не затруднился напомнить нам гениальный Тарковский в одной из сюжетных линий фильма «Андрей Рублёв».)

Пишущая машинка Эрика. Фото: darudar.org

Но мы не станем слишком самоотверженно углубляться в прошлое. Посмотрим на то, что ближе и виднее, обратимся к опыту ХХ столетия.

Самиздат ХХ века постоянно стремился идти в ногу с тяжёлой поступью Большой Истории, всегда старался не отставать от технического прогресса. И шёл – обычно слегка прихрамывая и чуть-чуть запаздывая, но именно “чуть” (как это, говорят, вполне сознательно бывает у серьёзных музыкантов – для достижения эффекта особой и особенной выразительности) – как раз настолько “не в такт”, чтобы приверженцев строгого порядка и носителей дежурной привычки “отбивать такт” не оставляло чувство беспокойства и неуверенности.

Уже не в диковинку в Российской империи была печатная техника, а Самиздат слегка запаздывал, отставал – ведь воспитан-то он был на вековой рукописной альбомной традиции... Были в этой традиции и Радищев, и Грибоедов, и Пушкин, и другие – вплоть до соседского (или столичного заезжего!) стихотворца, чьими творениями украшался неспешный досуг российских ценителей изящной словесности. И как раз в самом начале века открываются новые возможности: становится совершенно реальным издание собственной рукописи – книгой. Конечно, это было не совсем копеечное дело – оплатить тираж, но чудо публикации всё-таки стало разрастаться: авторы самого разного рода и звания один за другим потянулись – некоторые в издательства, а кое-кто и непосредственно в типографии... Вот об этом-то варианте – пойти в типографию – мы имеем твёрдые основания говорить: это настоящий Самиздат.

Фото: proznanie.ru

Нужно подчеркнуть: поэтический (и шире – разнообразный литературно-художественный) Самиздат в рукописном выражении благополучно существовал у нас на протяжении всего минувшего столетия, причём в связи с неуклонным ростом грамотности его становилось чем далее, тем более... Сомневающимся в этом можно напомнить хотя бы такие своеобразные способы его бытования, как школьная стенгазета или “дембельский альбом”. Но не будем забывать, что рукописное творение – всегда уникально, то есть рукопись изначально предполагает стать редкостью архивного или вовсе музейного разряда, а сохранившихся в десятилетиях материалов такого исполнения категорически мало... Оттого в особой цене у собирателей всегда были любые автографы – от лаконичной размашистой владельческой надписи до – страшно сказать – многостраничной карандашной (!!!) рукописи книги, своевременно не вышедшей в свет.

Итак, рукописная форма была естественна, обычна и привычна для нашего Самиздата в ХХ веке – и заметно пошла на убыль с воцарением компьютерных технологий на рубеже тысячелетий. Но в рамках века мы можем довольно отчётливо увидеть три этапа, когда рукописания не столько доминировали, сколько успешно сосуществовали с другими технологиями, другими способами размножения “художественного слова”.

Первая треть столетия: торжество печатания, обыденность типографского исполнения плюс робкие попытки издания машинописных книг. Результаты тиражирования на малодоступных исключительно импортных (!) пишмашинках также обладают всеми признаками уникальности – к теперешним временам экземпляров такого Самиздата практически не сохранилось и даже репринтное воспроизведение таковых заслуживает внимания и одобрения.

Вторая треть века: по памятным для нас причинам размашистая вольница типографского Самиздата категорически прекратилась: сознательные и идеологически устойчивые авторы приняли как правило организованную работу по схеме “издательство-типография”, тогда как технические возможности авторов самодеятельных (тяготеющих к неподконтрольному Самиздату) стали постепенно расширяться в связи реальным ростом доступности машинописи... Однако и здесь проблемы: до четырёх (или почти нечитаемых шести) экземпляров под копирку – о серьёзном тиражировании не было и речи, сохранившиеся издания такого исполнения ныне оправданно считаются большой редкостью. В 1970-е годы с машинками стало чуть проще, но трудоёмкость процесса оставалась решительным препятствием на пути энтузиастов “неподцензурной” печати.

В завершающей трети века у приверженцев Самиздата образовалось мощнейшее подспорье: повсеместное (фактически почти неконтролируемое) ксерокопирование – размножение чего угодно в желаемых количествах... Оригинальные рукописания и машинопись продолжали участвовать в деятельности по массовому окультуриванию читающей публики, но определённо отживали свой век, не будучи в состоянии конкурировать с ксероксами и принтерами, легионы которых повели успешное наступление по всем направлениям отечественной словесности. У авторов, “ленивых на ходьбу”, вдруг появилась реальная возможность “соорудить”, сделать “от и до”, сочинить и выпустить в свет вполне прилично смотрящуюся книжечку – буквально не выходя из дома (и не имея даже привычной всем рукописи как таковой). Самоиздание приобрело лавинообразный характер – ещё и потому, что вскоре отпала и необходимость печатать книжку: многие авторы довольствуются тем, что просто “вбрасывают” свои “виртуальные” представления о ней в интернет... И залпы тысячи (“самопальных” поэтических, историографических и прочих) орудий слились в протяжный вой! Это уже – другая эпоха, другое книговоззрение.

Фото: globallookpress.com

И тем интереснее и ценнее становятся книги, отпечатанные типографскими методами на обычной бумаге с памятью о многовековом опыте книгоиздания и в разумном сочетании с традициями книжной культуры, особенно если тиражи таких творений не слишком велики и напрямую соотносятся с нестареющим понятием о “книжечках для библиофилов”.

Здесь, на подступах к неисчерпаемой теме российского литературного Самиздата, должно быть сказано какое-то неслучайное напутственное слово... Было много сомнений по поводу содержания и тональности такого вступления, но в решающий момент вспомнилось: не надо ничего выдумывать, главное для нас всех уже сказала Марина Эфрон, урожд. Цветаева на ненумерованной третьей странице “самоизданного” (определённо Самиздатского!) сборника «Из двух книг» – в среду 16 января 1913 г. Вот несколько строк из её предисловия:

“...Все мы пройдем. Через пятьдесят лет все мы будем в земле. Будут новые лица под вечным небом. И мне хочется крикнуть всем еще живым:
Пишите, пишите больше! Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест, каждый вздох! <…> Записывайте точнее! Нет ничего не важного!..”

Надо подчеркнуть, что и первая книга Цветаевой – ныне числящийся в праздничном ряду особо ценных книжных редкостей «Вечерний альбом» – вышла в свет Самиздатом: сама Марина принесла рукопись в Товарищество типографии А.И.Мамонтова (неподалёку от родительского дома – в Леонтьевском переулке) – сама же получила тираж и должна была позаботиться о его “распространении”... Литературоведы подтвердят: не было и нигде никогда не упомянуто ни единого “посредника”, который как-то посодействовал публикации девичьего стихотворного альбома... – все труды по подготовке книги к печати и всю ответственность за издание Марина Цветаева взяла на себя.

(Справедливости ради отметим, что у неё был предшественник – блистательно одарённый юноша Серёжа Соловьёв, книга стихов которого «Цветы и ладан» – также можно с уверенностью сказать: Самиздатом! – была выпущена “у Мамонтова” ещё в 1907 году и наверняка уже входила в круг чтения Цветаевой... Но об этом должен быть разговор отдельный.)

Теперь мы можем позволить себе не слишком банальное утверждение: первая книга Марины Цветаевой фактически подводила черту под вековой российской традицией “альбомного стихотворчества”. Она показала, что настала пора переходить от сокровенного “частно-личного” бытования стихов в более-менее роскошных альбомчиках всяческих романтически настроенных N.N. или А.А. – к самоотверженной “публичности”, к тиражированию, к типографскому воплощению замыслов – уже без возможности повлиять на то, как слово – отзовётся.

Отсюда – название нашей статьи, в этом предыстория её “поэтического заглавия”.

Такому учила Марина Цветаева: пониманию значимости – самости, самобытности и самоценности всякой человеческой жизни, всякого творчества. Не только она учила и вдохновляла – много прошло в веках дальнозорких провидцев и умудрённых наставников, способных научить... Важно не бояться учиться, не лениться выбирать учителей – и помнить о них.

Отсюда – отчётливое понимание того, что основной смысл пристального и пристрастного книжного собирательства в этом и заключается: возвращение долга памяти и выражение признательности тем, от чьих душевных щедрот наша взыскующая самость постепенно об-разовалась, кто оставил нам в наследство неоценимые сокровища книжных редкостей.

Следует признать, что наряду с вышеназванными “классическими” раритетами, достаточно хорошо известными и ценимыми среди библиофилов, среди изданий, относящихся к поэтической рубрике начала ХХ века, было и до сих пор остаётся множество имён не слишком заметных или вовсе забытых (по разным причинам, зачастую никак не связанным со степенью одарённости авторов)… Некоторые из книжек такого рода определённо попадают в разряд уникатов – и радость первооткрывательства, переживаемая при встрече с ними, как правило, заслуживает того, чтобы поделиться ею с другими читателями и любителями поэзии.

О поэтических изданиях мы поговорим особо, в продолжении Заметок, здесь же ограничимся представлением книги культурно-просветительского предназначения, составитель которой по неведомым для нас причинам обозначил своё авторство лаконичным псевдонимом: Ю. Л-нъ.

Книга «ПАМЯТНИКИ ИТАЛЬЯНСКОГО ИСКУССТВА В МУЗЕЕ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III В МОСКВЕ» как “частное издание” (что утверждается надзаголовочными надписями на обложке и титульном листе) была опубликована в Москве в 1914 году…

Не откажем себе в удовольствии воспроизведения авторского предисловия (переведенного в привычную для нас орфографию), написанного 26 октября 1913 г. Вот текст, скромно озаглавленный «ОТ СОСТАВИТЕЛЯ»:

Выпуская в свет настоящее краткое описание памятников Итальянского Искусства, имеющихся в Музее Императора Александра III, составитель извиняется за некоторую спешность его составления и надеется в недалеком будущем заменить его более обширным и цельным трудом по истории Итальянской скульптуры эпохи Возрождения. Появление “Памятников” в настоящем виде имеет своей причиной то обстоятельство, что потребность, хотя бы в таком кратком пособии, ощущается посетителями Музея, несомненно, очень остро. Описание касается всех более или менее интересных памятников и дает сведения преимущественно фактического характера, с небольшими лишь характеристиками художественной их стороны.

В приложении дана выдержка из статьи В. Патера о Л. д. Роббиа, которая поможет выработать определенное отношение к скульптуре и хронологическая схема жизни главнейших скульпторов.

Страницы, посвященные живописи написаны моим другом А. Р.
Все помещенные в тексте снимки сделаны с оригиналов.

Последнее замечание означает, что богатое иллюстрационное оформление издания обусловлено отнюдь не прикладными задачами протокольной фоторегистрации экспонатов Музея, но стремлением авторов раскрыть предысторию таковых, ознакомив посетителей с исходными артефактами, находящимися в Италии. Отдадим должное авторам: наличие в книге 57 полутоновых (растрированных) изображений существенно увеличивало трудоёмкость подготовки и печати тиража, но не стало непреодолимым препятствием для выхода книги в свет менее чем через два года после открытия великолепного Музея.

В качестве заключения отметим: так заинтересовавшая нас книга послужила когда-то замечательным дополнением к «Краткому иллюстрированному путеводителю», который официально издавался Музеем с предисловием И.В. Цветаева, начиная с 1912 года, – тираж его в 11-м издании в 1916 году был доведён до фантастических даже по нынешним представлениям 75 тысяч экземпляров! Теперь нам остаётся только удивляться тому, какими своеобразными культурно-историческими достижениями сумела обозначить Россия своё участие в Первой Мировой…

Поделиться: