Я памятник себе воздвиг. Пушкин и Молдова
PROчтение
21.08.16 / 04:04

«Старый город на отлогом склоне горы делился: на нагорье, где жили вельможи…, на топкую улицу, на Булгарию, или предместье болгар, садовников и огородников по реке Быку. Новый, русский город, на горе, обустроился уже при содействии губернской архитектуры. Его украшали и деревянные тесовые и кирпичные штукатурные здания. На самой возвышенности стояла митрополия, армянская экзархия, и аллеи вновь посаженного сада, воспетого в подражание московскому бульвару», - писал Александр Фомич Вельтман. А вот еще Александр Фомич: «Первое, что бросилось мне в глаза, были шинки и мелочные лавки, почти во всяком доме на окошках стояли в бутылках вино и водка, а на широких оконных ставнях табак, сера, гвозди, дробь, веревки, мешти, кушмы, кошковал, масло…- Всемогущий! – думал я. – Здесь везде продают; где же живут те, которые покупают?...Экипажей встречал я без счета; здесь, по большей части, все ездят в колясках, от последнего мазила с бритой бородой до первого боярина с длинной бородой. Но молдавские кони не соответствуют венским экипажам… молдавские куконы и куконицы по наружности очень похожи на русских госпож и барышен, французских мадам и мадмуазелей, испанских донн, английских леди и мисс, немецких фрау и фрейлен и так далее…Встречал повсюду русских, молдаван, греков, сербов, болгар, турков, жидов и пр.»

Кишинев

Направляя Александра Пушкина в Кишинёв, Александр I и начальник Коллегии Иоанн Каподистрия имел на него виды, как на «прекрасного слугу государства». Каподистрия рассчитывал на применение выдающихся способностей своего чиновника для решения важнейшей внешней задачи России: поддержать освободительную борьбу греческого народа против турецкого ига и главное узнать, существует ли на юге заговор против царя…

«Пушкин приехал в Кишинев в 1820 году 21 сентября… остановился в заезжем доме у Ивана Николаевича Наумова… Дом и флигель очень опрятные и неглиняные; тут останавливались все высшие приезжавшие лица», – вспоминал И.П.Липранди. В письме к Н.С.Алексееву от 26 декабря 1830 года Пушкин писал: «Пребывание мое в Бессарабии доселе не оставило никаких следов, ни поэтических, ни прозаических. Дай срок – надеюсь, что когда-нибудь ты увидишь, что ничто мною не забыто».

Ничто не забыто благодаря пушкинистам, русской диаспоре и простым молдованам, которые еще помнят, что Пушкин – это не только наше все, но и их все.

Но теперешний Кишинев – осколок великой Бессарабии, с остатками былой роскоши русского архитектора Александра Бернардацци от строгого ампира до барокко, которое проглядывает сквозь завитушки шелковицы, почерневшей от спелых ягод: здание почтамта, Примэрии.

Островерхие башенки, словно игрушечные пики картонной гвардии минувшего.

В час ночной эта невидимая глазу обывателя охрана проходит походным маршем по улицам старого города!
Город напоминают национальный орнамент, вышиванку или кружевную скатерть, которую очень задорого можно прикупить на местном блошином рынке, что насупротив Национального театра.

Кишиневский период увековечен тремя памятниками. Один - бюстик работы Опекушина венчает собой Аллею Классиков в местном парке, в компании с Мирче Элиаде. Это копия памятника в Москве.

Памятник установлен в 1855 году. Считается, что он был первым на территории Российской империи.

Второй – в музее Пушкина, во дворе небольшого домика, где ютился ссыльный, в окружении цветов и клумбы. Словом, под сенью девушек в цвету.

Домик на бывшей улице Антоновской, 19, а нынче Антона Панна, 19. То есть почти ничего не поменялось. Весьма возможно, что Антон Панн – это Антоновский по-молдавски или румынски!

Именно в этой мазанке и зародился замысел поэмы «Гавриилиада», а также главы «Евгения Онегина».
Здесь же рядом была когда-то церковь, поблизости от которой сохранился дом грека Кацики, в нем размещалась масонская ложа «Овидий» № 25.

Оставя шумный круг безумцев молодых,
В изгнании моем я не жалел об них;
Вздохнув, оставил я другие заблужденья,
Врагов моих предал проклятию забвенья,
И, сети разорвав, где бился я в плену,
Для сердца новую вкушаю тишину.
В уединении мой своенравный гений
Познал и тихий труд, и жажду размышлений.

Здесь устраивали свои собрания члены кишиневской масонской ложи «Овидий», главою которой был утвержден Пущин. В нее входили В. Ф. Раевский, М. Ф. Орлов, М. Кацика, эмигранты из Греции, Болгарии. Посещал ложу и А. С. Пушкин. Он писал В. А. Жуковскому: «В Кишиневе я был дружен с майором Раевским, с генералом Пущиным и Орловым. Я был масон в кишиневской ложе, т. е. в той, за которую уничтожены в России все ложи».

Еще один бюст А. С. Пушкина появился в столице современной Молдовы в 2003 году. По решению правительства Республики мемориальная доска с бюстом поэта была установлена на историческом здании, доме боярина Иордаки Варфоломея, коллежского асессора, члена Верховного совета Бессарабии, дочь которого, Пульхерия, нравилась молодому повесе Авторы этого мемориального знака — скульпторы Борис Дубровин и Валерий Дойков, архитектор — Виктор Савва.

Оземфиривание

Впрочем, что Кишинёв с его красотами, в Молдове есть еще одно заповедное место, куда ступала нога чиновника Коллегии.

В Кишинёве, как пишут матерые пушкинисты, сгущая краски, «опальный» Пушкин подружился со своим ровесником Иваном Ралли. Иван Ралли зазвал приятеля в имение своего отца Ралли-Арборе.

Вот ведь – опала!

Усадьба Ралли в пятидесяти километрах от Кишинева. Ни одна анафема не препятствовала выезду Пушкина на пленер. Солнце русской поэзии прожило там два летних месяца: июль и август, очаровалось цыганкой Земфирой и набросало первые строки последней своей южной поэмы «Цыганы».

Тихий райский уголок? Как бы не так!

Рядом, в кодрах, куда забрёл гуляющий юноша 22 лет весь из себя в бакенбардах, располагался цыганский табор. А в нем пылкого стихотворца подстерегали два огромных чёрных горящих глаза...

Как пишут все те же пушкинисты: «Чувство к Замфире обернулись блистательной поэмой «Цыгане»!»

Однако, на самом деле все было не столь радужно. Два огромных черных глаза действительно увлекли Пушкина, и он чуть было не ушел вместе с табором, который стоял чуть выше имения Ралли, в заросшем зеленью предгорье, где в начале июня уже рдеет земляника и бьют холодные ключи. Теперь это место – чуть ли святыня. А ключ, бьющий из-под земли холодным хрусталем, окрестили «Земфирин». И все девушки, которые умываются ключевой водой, прекрасны. И процесс этот называется «Оземфиривание»!

Усадьба Ралли с тех самых пор, как писали в романах, да хотя бы того же Александра Фомича, претерпели множество изменений.

В 1900-м Ралли продали этот дом. Потом перекупщики сбывали его с рук. Имя Пушкина не вызывало в их душах отрадного шевеления, а уж тем более мечтанья.

Процесс купли-торговли не терпит сентиментальности. Потому после революции он перешёл местному колхозу, в войну стал конюшней, еще позднее зернохранилищем, сельсоветом и музыкальной школой. Как видим, осквернения этого дорогого для русской памяти места не произошло (те же лошади - благородные животные, в пороках и грехах не замечены).

Так бы вот и сгинула бы усадьба Ралли, но в начале 60-х прошлого века местные учителя Афанасий и Александра Плукчи устроили тут музей Пушкина. И до 1990 года село называлось Пушкино.

Правда, после 90-го имение чуть было не захирело, но молдавские крестьяне, помня о том, кто такой Пушкин, берегли его, как могли, укрывая от ненастья дорогое старинное пианино и часть экспозиции. Сохранилось даже и старое кизиловое дерево, бывшее во времена Пушкина кустом.

И только в наше время память вернула все на круги своя. Имение Ралли расцвело пышным цветом. И каждый год при поддержке Российского центра науки и культуры, Ассоциации русских писателей Республики Молдова и Олеси Рудягиной, Русской общины, Дома-музея А.С. Пушкина в Кишиневе, а также – Посольства России и Министерства культуры Республики Молдова 6 июня здесь собирается народ возле еще одного памятника солнцу русской поэзии в полный рост.

Об прошлом годе состоялся конкурс чтецов, в котором принял участие гражданин Турции и даже стал лауреатом!

Бендеры

Александру Сергеевичу не сиделось в Кишиневе и у гостеприимных Ралли. Он бывал в Тирасполе, Бендерах, Каушанах. В своих воспоминаниях все тот же Липранди писал: «В Тирасполе узнал, что Пушкин, возвратясь из Бендер, после тщетной попытки отыскать могилу Мазепы и ханские дворцы с фонтанами в Каушанах, хотел продолжать путь ночью...».

Впрочем, Пушкин неоднократно посещал Бендеры и во время южной ссылки. Там действительно обнаружены остатки шведского лагеря — заросшие бурьяном каменные глыбы. Возможно, на этом самом месте вояжировал когда-то и Пушкин. В Бендерах памятник поэту воздвигнут на улице, носящей его имя.
Автор памятника — М. С. Альтшулер.

Тирасполь

В Тирасполе бронзовый памятник Пушкину появился в годы, когда СССР пошел в разнос, когда Молдова стала стремительно румынизироваться. Этот монумент был подарен городу Славянским фондом письменности и культуры и торжественно установлен 26 мая 1990 года.

Автор памятника — печально знаменитый Вячеслав Клыков.

Фалешты

Есть и еще один монумент нашему гению в бывшем еврейском местечке – в Фалештах. Как считают всезнающие исследователи, свое название город получили от термина «fală», что раньше значило «слава». По другой версии, название города происходит от фамилии Фалевич, упоминание о которой сохранилось в летописи 1429 года. Фалешты известны как родина скульптора Лазаря Дубиновского, автора памятника Котовскому, расположенному в Кишиневе. В Фалештах родились музыкант Андрей Кифияк и писатель Ицхок Штерман. Ну о таком местечке, как Орхей, знают только матерые пушкинисты, и аз, грешный. Стихийный Пушкинист. И запойный любитель русского слова!

Игорь Михайлов

Поделиться: