Владимир Хутарев-Гарнишевский
Владимир Хутарев-Гарнишевский
Председатель Московского городского отделения ВООПИиК, кандидат исторических наук
Императорская Ливадия
Открывая Отечество
19.10.17 / 03:03

Удивительно, как небольшой поселок в Ялте стал на долгие годы одним из символов русской императорской власти наравне с Зимним дворцом, Петергофом, Успенским собором Кремля. Первый владетельный замок в этих местах появился еще в далеком X веке на горе Хачла-Каяси в Ореанде. После присоединения Крыма к России при императрице Екатерине Великой соседние земли были розданы чинам Балаклавского батальона. В 1790-х годах территория Ливадии принадлежала знаменитому Ламбро Качиони – известному руководителю греческого национально-освободительного движения, пирату и одновременно полковнику российской армии. Именно он дал название этому месту в честь своего родного города Левадии (в переводе – луг) в Центральной Греции, здесь он разбил виноградники и начал производство виноградной водки. После того как в 1805 году его отравили, Ливадию купил новый командир батальона – генерал Теодосиос Ревелиотис. Он стал одним из богатейших землевладельцев Южного Крыма, скупив земли в Алупке, Ореанде, Ливадии. Он расширил виноградники, насадил фруктовый сад и масличную рощу, расширил постройки усадьбы. Первым архитектором усадьбы стал Филипп Фёдорович Эльсон. За почти 10 лет своей работы главным архитектором Южного Крыма он возвел множество построек, среди которых – выдающиеся памятники классицизма: Голицынский дворец в Гаспре, старый дом Воронцовского дворца и храм Архистратига Михаила в Алупке, дворец Перовских «Меллас».

В 1834 году Ревелиотис за 150 тысяч рублей продал свои земли графу Льву Севериновичу Потоцкому, представителю пророссийской ветви древнего польского аристократического рода. Действительный статский советник Потоцкий служил по дипломатическому ведомству в миссиях в Лондоне, Вене, Лиссабоне и Стокгольме, возглавлял в 1815 году дипломатическую службу временного правительства Царства Польского. После ухода с активной работы был назначен в Польский департамент Правительствующего Сената. Большой поклонник античного искусства, в течение 5 лет занимавший должность чрезвычайного посланника и полномочного министра при дворе неаполитанских королей, Потоцкий не просто построил имение в Ливадии, а еще и создал там настоящий музей античности.

Зодчий Эльсон продолжил работу на графа Потоцкого, но болезнь помешала ему закончить начатое.
Новым архитектором Ливадии стал швейцарец Карл Эдуард Эшлиман, управлявший соседней Ореандой. Он возвел около 35 зданий: большой особняк с мраморным фонтаном, зимним садом и оранжереей, хозяйственные постройки, казармы, гостиницу, больницу, винный завод. Сейчас от его построек осталось немного – разве что винный подвал с львиной мордой и выбитой датой постройки. Главной достопримечательностью времен Потоцкого стал Ливадийский регулярный парк, занимавший поначалу 40 десятин земли. Здесь расположились аллеи с античными статуями и фонтанами.

Ламброс Кацонис, он же Ламбро Качиони.
Командир Греческого батальона Балаклавы. Батальон был создан как воинская часть Русской императорской армии и участвовал в русско-турецких войнах 1768–1774, 1787–1792 и 1806–1812 годов, а также в Крымской войне. Состоял из греческих эмигрантов, поселенных в районе селения Балаклава.

После смерти Потоцкого его наследницы Леонилла Ланцкоронская и Анна Мнишек в 1861 году продали Ливадию императорской семье. Уже в августе царь Александр II с супругой Марией Александровной посетили Ливадию. Покупка была сделана как нельзя кстати, так как государыня болела чахоткой и нуждалась в сухом и теплом крымском воздухе. Имение должно было стать подарком любящего мужа, однако небольшой, уютный особняк Потоцкого явно не подходил для большой императорской семьи. Необходимо было возвести постройки для размещения служб, многочисленной свиты, гофмаршала двора.

Особняк графа Потоцкого на литографии Ф. Гросса 1846 года.

В 1862–1866 годах в Ливадии ведутся масштабные строительные работы по обустройству новой резиденции. Автором проекта стал ученик Александра Павловича Брюллова, архитектор Царского Села Ипполит Антонович Монигетти. Смета строительных работ достигла 300 тысяч рублей – двойной стоимости имения. Однако жизнь и пожелания заказчика увеличили эту сумму вдвое. В августе 1866 года, когда работы были окончены, Монигетти представил подробную ведомость: в общей сложности было возведено и реконструировано около 70 построек, на что было истрачено более 600 тысяч рублей.

Портрет Л.С. Потоцкого. Художник – Б.Ш. Митуар 1820-е годы.

По тем временам – целое состояние. Площадь самого имения достигла 350 десятин. Архитектор перестроил главный дом усадьбы в Большой дворец. По своей объемно-пространственной и композиционной структуре бывший дворец Потоцких превратился в эллинистическую виллу с балконами и галереями, а количество комнат было увеличено до 30. Теперь дворец состоял из двух крупных построек разного объема, во внутреннем дворике появился фонтан в мавританском стиле. Дворик выходил в галерею, которая вела к домовому храму Романовых, а от него крытым переходом шла к столовой.

Графиня Анна Мнишек, урожденная Потоцкая, дочь Елизаветы Николаевны Потоцкой, впоследствии писала, что согласилась навсегда расстаться с любимым имением, только учитывая высокую личность покупателя. По словам графини, «то, что Ливадия сейчас продается, вызвано единственно тем, чтобы сделать приятное Императору»

 

Мария Александровна. Фрагмент портрета кисти Франца Винтерхальтера, 1857 год. В 1861 году Департамент уделов получил указ царя: «Купленное недвижимое в Крыму имение Ливадия со всеми строениями и принадлежностями, предоставляя в дар любезнейшей супруге моей Государыне Императрице Марии Александровне, повелеваю Департаменту уделов зачислить это имение в собственность Ея Императорского Величества». Мария Александровна стала владелицей Ливадии и, по сути, основным заказчиком всех работ по созданию дворцово-паркового ансамбля имения.

 

Ливадия. Вид на Большой Императорский дворец сразу после постройки. Фото конца 1860-х годов.

Неподалеку Монигетти возвел для наследника престола Малый дворец также в арабском стиле. По трагическому совпадению за время строительства цесаревич сменился. В апреле 1865 года молодой и талантливый великий князь Николай Александрович скончался от туберкулезного менингита, и его место занял младший брат – будущий император Александр III. Обожавший своего брата, он назвал в его честь своего старшего сына, который сделает Ливадию излюбленным местом своего отдыха. Ему настолько понравился Малый дворец, что, даже возглавив Империю в 1881 году, он всё равно продолжал жить в нем. Здесь он и скончался.

Дворец в Ливадии (дом Л.С. Потоцкого) до перестройки. Акварель. Л. Премацци, 1860 год. С октября 1862 года начались перестройка дома Потоцкого в Большой дворец, реконструкции старой оранжереи и дома управляющего имением и строительство домов для свиты, военно-походной канцелярии, кухни, конюшни, дома садовника, бани и госпиталя.

Через три года поэт граф Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов написал стихи:
Благоговением и трепетом объятый,
В молитвенной тиши вхожу я в тот покой,
Где Царь великий – Царь от мiра Богом взятый
Окончил путь земной.
То не роскошный храм и не богатством тленным
Сверкающий чертог – утеха праздных глаз;
В приюте ласковом, приветном и смиренном
Лишь светит Крест Христов на месте том священном,
Где Праведник угас.
Но к этому Кресту стеклися все дороги;
Весь мiр к нему любви и скорби дань принес,
И не вместили бы все храмы, все чертоги
Ни той любви, ни слез!

Вид открытой террасы Большого дворца в Ливадии (со стороны северного фасада).
Многогранность таланта И.А. Монигетти проявилась и в художественном оформлении интерьеров дворцов и церкви. Лично им были сделаны чертежи и эскизы мебели и убранства Большого дворца в стиле Людовика XVI и в восточном стиле – для Малого дворца, рисунки посуды. Только эскизов церковной утвари и одеяний, мастерски выполненных художником, насчитывалось более девятисот.

До сих пор является загадкой, кому же на самом деле принадлежит авторство архитектурного проекта дворцового комплекса. Дочь Карла Эшлимана Каролина утверждала, что именно ее отцу было поручено строительство, однако, не справляясь с объемом работ, он обратился в Придворную контору с просьбой прислать ему в помощь архитектора-декоратора Монигетти, который по прибытии на место перехватил инициативу и присвоил себе авторство проекта.

Вид части внутреннего – Арабского – дворика Большого дворца. Слева – фонтан «Мария» в мавританском стиле Оба фото – середины 1870-х годов.

В своем интервью, данном в 1913 году журналу «Русский архив», Каролина Эшлиман так описывала этот случай: «Отец мой всегда все проекты и чертежи построек составлял сам. Он поступил так же и в этот раз. Когда все они были составлены, он передал их для ознакомления своему помощнику. Около этого времени Монигетти понадобилось ехать в Петербург; получив на то разрешение своего нового начальника, он, захватив с собою проекты, отправился туда и там без ведома отца представил их на утверждение в Придворную контору. Это было бы еще полбеды, но, представляя их в контору, он выдал их за свои собственные… Впоследствии Бог наказал этого человека: он сошел с ума. Постройки выполнены были им неудачно. Малый дворец, предназначенный для наследника-цесаревича, дал в стенах трещины… Тогда пришлось переделывать дворец от самого основания».

 

Так это было или нет, но рок преследовал постройки архитектора, большинство из которых не дошло до наших дней: Большой дворец разрушился сам и был разобран через 40 лет, а Малый сгорел во время Великой Отечественной войны. Не вызывает сомнений авторство декора Ливадии. Монигетти пошел на риск: архитектурный комплекс был выстроен в татарском стиле, с множеством декоративных элементов, выполненных в восточной традиции. Даже дворцовая часовня Воздвижения Честного Креста Господня не избежала ориентальных мотивов, соединив в себе элементы византийской и грузинской храмовой архитектуры. Храм был одноэтажным, квадратным в плане, однокупольным. Стены прорезаны арочными окнами с расположенными в два ряда 13 византийскими люкарнами. Иконостас был выполнен из белоснежного мрамора, украшен литыми бронзовыми Царскими вратами. В центре купола разместилась монограмма Иисуса Христа. На стенах было написано около 30 образов святых, почитаемых царской семьей.

Высочайший приезд 1863 года оправдал уверенность И.А. Монигетти в том, что его труд будет по достоинству оценен владельцами имения. «Ея Императорское Величество, – писал он, – по-видимому, была поражена успехом и исполнением работ и благодарила меня в самых лестных выражениях. Государь Император по осмотре работ изволил поблагодарить меня словами:  «Всё, что сделано до сих пор, сделано превосходно, надеюсь, что такое же будет и окончание».

 

Вид Министерского дома и кухни близ Большого Императорского дворца. Архитектор – И.А. Монигетти.

Позднее их стало более 50, в том числе три больших панно: «Воздвижение Честного Креста», «Рождество Пресвятой Богородицы», «Тайная Вечеря». Изящная резьба по камню, легкие, простые, устремленные ввысь формы, витражи сделали церковь воздушной, легкой, предназначенной для доверительного общения с Всевышним.

Вид на двор Большого дворца со стороны Крестовоздви-женского храма. Фото 1870-х годов.

В 1910–1911 годах во время реконструкции интерьеры церкви были поновлены столичным художником Андреем Семёновичем Славцовым, который разместил над входом большое мозаичное панно «Ангел Господень», выполненное по его эскизу профессором П.А. Чистяковым. В храме хранились священные реликвии, поднесенные в дар царской семье потомками грузинских царей и гостями из Палестины, среди них – частицы мощей Симеона Столпника, Великомученика Георгия Победоносца и Равноапостольной Нины.

Фонтан у северного фасада Большого дворца. Фото конца 1880-х годов.

Монигетти были возведены турецкая беседка, царская конюшня, госпиталь, кузница, разбиты новые аллеи парка. Работы над созданием последнего возглавил известный садовый мастер Клементий Геккель. В конюшне сейчас находится одноименный ресторан, а в гофмаршальском доме – медицинский корпус санатория. Александру II настолько понравилось новое имение, что он заказал Монигетти оформление интерьеров императорских яхт «Держава» и «Ливадия».

Искусно выполненных фонтанов, не похожих друг на друга, в парке Ливадийского дворца несколько. К большому сожалению, самый ценный и дорогой из них – античный мраморный фонтан «Нимфа», который стоял на площадке перед южным фасадом дворца, – не сохранился. Фонтан (вернее, саркофаг) был найден при раскопках Помпей и тайно вывезен Потоцким из Италии. По желанию Л.С. Потоцкого саркофаг сделали чашей фонтана, в который вода поступала из кувшина в руках мраморной статуи полулежащей нимфы. Этот фонтан, а также статуя античного героя исчезли из парка после войны, когда Ливадийский дворец стал дачей И.В. Сталина.

 

Интересно, что императрица Мария лично участвовала в проектировании Ливадийского комплекса, вносила правки в проект, постоянно ускоряла архитектора. По воспоминаниям Ипполита Монигетти, она активно влияла «…на отделение церкви от дворца, на сделание наружной пристройки к дворцу, на устройство особого балкона, переделку лестниц, кабинеты Ея Величества и на постройку вновь каменной перголы, пекарни, купальни, каретного сарая. Кто знаком с архитектурной практикой, поймет, что составление проекта на переделку старого здания, выстроенного из рваного камня, уже не раз перестраивавшегося, – дело нелегкое, между тем Императрица желала на месте рассмотреть мои проекты».

Императорская семья окончательно обосновалась в Ливадии в 1867 году. С тех пор почти на протяжении 50 лет вплоть до самой революции русские цари каждую осень проводили в этом месте. Здесь принимали и зарубежных гостей: правителя Румынии Кароля I Гогенцоллерн-Зигмарингена, бразильского императора Педро II, герцога Альфреда Эдинбургского – младшего сына королевы Виктории. Тем не менее царская семья жила очень просто, доступ в Ливадию был открыт всем желающим, члены императорской фамилии постоянно общались с простыми горожанами Ялты и крестьянами из соседних деревень.

Романовы часто посещали обыкновенных служащих в Ливадии и Ореанде, дружили с местным садовником Классеном. Каролина Эшлиман так описывала быт Ливадийского дворца: «Обыкновенно после завтрака государыня Мария Александровна отправлялась в легком экипаже на прогулку. Экипаж этот представлял из себя пролетку с плетеным кузовом; поверх его был устроен синий балдахин.

Государыня приветливо отвечала на поклоны гуляющих и каждый раз, когда я и мои сестры встречали ее на прогулке, она, милостиво улыбаясь, приветствовала нас возгласом: “Guten Tag!” или “Wie geht es”».

В 1870-х годах продолжилось строительство архитектурного ансамбля Ливадии. Новым зодчим стал Альфонс Гекторович Венсан, в 1872–1876 годах создавший Вознесенскую церковь, а в 1879 году в честь победоносного окончания Русско-турецкой войны – знаменитую Рущукскую колонну.

В том же году совместно с одним из основоположников «русского стиля» в архитектуре Давидом Ивановичем Гриммом он строит колокольню для Крестовоздвиженского храма на 6 колоколов. Звонница в миниатюре повторяла архитектуру церкви. Другой совместный проект архитектора в Ливадии – дворец Эриклик, возведенный в 1872 году на склоне горы Могаби по проекту председателя Петербургского общества архитекторов Александра Ивановича Резанова. Непривычное название с татарского языка переводится как «сливовый сад». Он был построен по настоянию придворного лекаря Сергея Петровича Боткина в связи с ухудшением здоровья императрицы Марии Александровны, которой потребовалось лечение горным воздухом.

Именно здесь, в Эриклике, она проводила жаркие летние дни. Поблизости были выстроены молочная ферма и дом врача. Здесь жил и его сын – будущий лейб-медик семьи Николая II Евгений Сергеевич Боткин, который в 1918 году добровольно разделил мучения императорской семьи и был расстрелян в Ипатьевском доме. Дворец был выстроен в восточном стиле, таково же было и внутреннее оформление его интерьеров: азиатские ковры, ткани и мебель. Здание г-образной формы было окружено открытыми галереями с часто расставленными лестницами в сад.

В 1891 году Ливадийское имение было избрано местом проведения торжеств по случаю юбилея свадьбы императора Александра III и императрицы Марии Фёдоровны. На празднование прибыли представители многих королевских семей со всей Европы, родители императрицы датский король Кристиан IX и королева Луиза.

28 октября 1891 года наследник-цесаревич Николай Александрович записал в дневнике: «28 октября. Понедельник. Радостный день 25-летия свадьбы дорогих Папа и Мама; дай Бог, чтобы они еще много раз праздновали подобные юбилеи. Все были оживлены, да и погода поправилась. Утром они получили подарки от семейства: мы пятеро подарили Папа золотые ширмочки с нашими миниатюрами, а Мама – брошку с цифрою 25! Кроме подарков было поднесено много замечательных, красивых образов; самый удачный, по-моему, – это складень от всех служивших в Аничкове до 1881 г. А.Н. Стюрлер обратился от имени всех с кратким приветствием. Главное, что было приятного в этом торжестве, – то, что не было ничего официального, все были в сюртуках, вышло совершенно патриархально! После молебна был завтрак... Гуляли у берега моря, день был совсем хороший».

А ровно через три года – 20 октября 1894 года – в Малом дворце, в кресле своей спальни скончался царь-миротворец Александр III. Великий русский святой протоиерей Иоанн Кронштадтский, до последнего часа не отходивший от постели больного, записал позднее: «Он тихо скончался. Вся Семья Царская безмолвно, с покорностью воле Всевышнего, преклонила колена. Душа же Помазанника Божия тихо отошла ко Господу, и я снял руки свои с главы его, на которой выступил холодный пот. Мир душе твоей, Великий Государь и верный слуга Царя царствующих! Не плачь и не сетуй, Россия! Хотя ты и не вымолила у Бога исцеления своему Царю, но вымолила зато тихую, христианскую кончину, и добрый конец увенчал славную его жизнь, а это дороже всего!».

В Крестовоздвиженской церкви он совершил панихиду по Александру III, а на следующий день после кончины под сводами храма приняла православную веру невеста наследника Гессенская принцесса Алиса, нареченная при таинстве миропомазания православным именем Александра Фёдоровна. В том же храме была принесена и присяга на верность новому самодержцу земли Русской – Николаю. Его правление ознаменовалось значительными переменами в Ливадии. Из-за высокого уровня грунтовых вод несущие конструкции Большого дворца пришли в аварийное состояние, и в 1909 году после подробного обследования было принято решение разобрать дворец. Находиться в нем было более небезопасно. Строительство новой резиденции уже в стилистике Итальянского Возрождения было поручено ялтинскому архитектору Николаю Петровичу Краснову.

Это был незаурядный человек: выходец из подмосковной крестьянской семьи, он получил блестящее архитектурное образование под руководством таких заслуженных мэтров, как А.С. Каминский и К.М. Быковский. Уже через два года после окончания Московского училища живописи, ваяния и зодчества, в 1887 году молодым 23-летним человеком он был назначен городским архитектором Ялты. Его работы стали настоящими шедеврами: дворец «Дюльбер» великого князя Петра Николаевича, дворец в имении великого князя Георгия Михайловича «Харакс», храм Преображения Господня и Святой Нины в Хараксе, вилла «Ксения» в Симеизе, банк «Общества взаимного кредита» в Симферополе, дворцы князей Юсуповых в Кореизе и Коккозе. К моменту начала работ над Ливадийским дворцом, названным современниками «Белым», он уже был признанным зодчим.

Строительство заняло 17 месяцев: с апреля 1910 по сентябрь 1911 года. Одновременно строились под руководством архитектора Г.П. Гущина другие здания: новый свитский корпус, кухня, гараж, электростанция, карантинный дом, театр. Ливадийский поселок приобретал современный вид. Белый дворец был оборудован по последнему слову техники. Здесь были электричество, телефон, водопровод, канализация, лифт. В новом гараже стояли автомоторы, как называли тогда первые автомобили, в том числе любимый царский мотор люксовой марки Delaunay-Belleville, заказанный ему князем Владимиром Николаевичем Орловым. На нем царская семья любила кататься по крымским дорогам.

Построенный из инкерманского известняка, ажурный с мраморными деталями и ажурными воротами итальянской работы, сокрывший в своих интерьерах мотивы работ великого Рафаэля, дворец полюбился императору настолько, что его первый визит продлился несколько месяцев: с сентября 1911 до января 1912 года. Краснов был пожалован званием архитектора Высочайшего двора, а через два года – академика. В Ливадии снова закипела жизнь. Император останавливался на своем личном курорте подолгу, работал, принимал министров, иностранных послов, издавал приказы.

 

Многие государственные деятели, как, например, министр внутренних дел А.А. Макаров, получили назначение именно в Ливадии. До начала Первой мировой войны она стала почти второй столицей Империи. Здесь же царь отдыхал, по традиции общался с простыми горожанами. Распорядок дня во дворце описал в дневниках сам император: «День мы проводим обыкновенно следующим образом: встаем в 8 1/2, кофе пьем на балконе и от 9 1/2 до 11 1/2 гуляем, я в это время купаюсь, когда вода не очень холодная; Аликс рисует, а я читаю до часу.

Завтракаем с музыкой. Около 3-х отправляемся на большую прогулку, возвращаемся домой не раньше 6 или 6 1/2 ч. Я занимаюсь до 8 ч. Аликс в это время купает детей, кормит их и укладывает спать. После обеда процветает безик, в 11 1/2 расходимся и ложимся в 12 ч». Здесь император плавал на любимой яхте «Штандарт», играл в теннис, выращивал цветы, организовывал придуманный женой детский праздник «Белого цветка». Особенной заботой Николая II были окружены собственные виноградники, которым минуло уже сто лет. Известно, что его любимым крепким вином был красный портвейн «Ливадия», производившийся из винограда сорта Каберне-Совиньон.

Жандармский генерал Александр Иванович Спиридович вспоминал, что царь любил заходить побеседовать к зубному врачу Кострицкому, который работал и жил во дворце. Государь любил поговорить с ним о литературе, о людях, о событиях. Говорил с ним о многих приближенных, откровенно, зная, что собеседник сумеет сохранить в тайне. «Любимый Царскою семьею Крым, красавица Ялта не раз служили темой тех разговоров. Казалось, что Государь так любит Крым и свою Ливадию, что как будто лелеет мечту, отойдя от власти, окончить там свои дни простым человеком, в кругу своей семьи».

В военные годы по инициативе Александры Фёдоровны здесь был открыт госпиталь для раненых, отчеты о работе которого ежедневно отсылались императрице. На Южном берегу Крыма было сосредоточено большое количество лазаретов и благотворительных организаций, находившихся под покровительством царицы.

Уже после отречения, арестованный Временными правительством, бывший император, а ныне полковник Николай Романов просил Керенского отправить его с семьей в Ливадию, где он мог бы жить как частное лицо. Однако дорвавшийся до горнила государственной власти провинциальный адвокат решил «поставить на место» бывшего царя и отказал ему. По иронии судьбы, от расстрела спаслись в основном те представители династии, которые оказались в Крыму. Если бы императору удалось спастись, неизвестно, как бы повернулась не только его личная судьба, но и история всей страны.

Вид на Ялту с крыши Ливадийского дворца. Фото 1914 года.

Поделиться: