Владимир Хутарев-Гарнишевский
Владимир Хутарев-Гарнишевский
Председатель Московского городского отделения ВООПИиК
Потерянный Рай. Семёновское
Красная книга
24.09.17 / 01:01

В этом году Россия отмечает печальный столетний юбилей двух революций 1917 года. Великая и страшная дата. В этом году скоропостижно, нелепо и трагически была разорвана преемственность с тысячелетней историей Руси. Огромное культурное, художественное, архитектурное, интеллектуальное наследия целой цивилизации было утрачено в течение нескольких лет гражданской войны и военного коммунизма, стерто, разворовано, сломано в погромном угаре русской смуты. Потом коллективизация, Великая Отечественная война, опустение деревень, исхудание малых городов. За прошедший век была потеряна значительная часть чудом пережившего революцию наследия. Если городские дома и промышленные комплексы были перепрофилированы, выжившие произведения искусства переданы в музеи, то усадьба медленно, но верно умирала. Каждое из дошедших до нас исторических имений представляет собой своего рода жемчужину, след дореволюционной русской жизни.

Райсемёновское. Церковь Спаса Нерукотворного Образа.
Райсемёновское. Церковь Спаса Нерукотворного Образа.
Фото: Александра Фролова

Райсемёновское или, как ее называли в XIX веке, Семёновское Рай – один из таких уникальных объектов. Стоит она на живописном берегу реки Нары в Серпуховском районе Московской области. Спасская церковь – памятник архитектуры федерального значения, главный дом усадьбы, руинированные флигеля и ограда – регионального значения. От некогда одного из лучших усадебных комплексов России, до нас дошли фонтан, один из четырех источников минеральных вод, пруд и остатки усадебного липового парка. Усадьба Семёновское, в которой жили три поколения моих предков – серпуховских фабрикантов Хутаревых – известна далеко не этим. Первый в России частный курорт, творение двух великих русских архитекторов Матвея Казакова и Бартоломео Растрелли, место паломничества верующих к чудотворной иконе Спаса Нерукотворного образа, центр культурной жизни, сохранившийся в воспоминаниях не только выдающих русских государственных деятелей, но и иностранных путешественников от Персии до Британии. И такой нелепый конец…

Райсемёновское. Флигель усадьбы. Современное состояние.
Фото Александра Фролова.

Село Семёновское известно с середины XVI века. Сначала оно принадлежало дворянскому роду Шишкиных, а потом перешло к семейству Дохтуровых, давшему России немало славных полководцев. Его владельцами был Алексей Степанович Дохтуров, стольник первой жены Петра Великого царицы Евдокии Лопухиной, и майору лейб-гвардии Преображенского полка Петру Ивановичу Дохтурову. В середине XVIII века его дочь Татьяна выходит замуж за Петра Федоровича Нащокина, потомка другого древнего аристократического рода. Генеалогия Нащокиных восходит к далекому 1327 году, когда итальянский военный по прозвищу Величко Дукс, в крещении Дмитрий Красный, прибыл на службу к тверскому князю Александру Михайловичу. Фамилию обрел уже его сын Дмитрий Дмитриевич раненый в щеку в бою с татарским баскаком Чолханом, братом самого великого хана Узбека. Кто изучал словесность, не могут не помнить «Песнь о Щелкане Дудентьевиче» - одно из древнейших произведений русской литературы. В результате смелого восстания тверичей, золотоордыский наместник был убит, но разгневанный Узбек направил войско и сжег город. А Дмитрий Нащокина перешел на службу к московскому князю Симеону.

Райсемёновское. Главное здание усадьбы. Современное состояние.
Фото Александра Фролова.

Пётр Нащокин (1733-1809) стал основателем в Семёновском усадьбы Рай. Название это он дал в пику находившемуся неподалеку дворцовому комплексу графов Орловых, Семёновское-Отрада. Благодаря близкой дружбе своего дяди генерала Василия Александровича Нащокина с императрицей Елизаветой, он сделал быструю карьеру - сталпочетным опекуном Московского воспитательного дома, предводителем Серпуховского уездного дворянского собрания. Не будучи еще и 30 лет от роду, Петр Федорович начинает строительство двухэтажного храма. Нижний зимний храм был назван в честь Святого Димитрия Ростовского. На его освящении лично присутствовала императрица Елизавета. Тогда же был заложен и дворец. Изначально весь комплекс задумывался в барочном стиле, о чем говорят не только пышные формы и декор храма, но и проект алтаря, часть элементов которого заимствована из проекта домовой церкви Зимнего дворца.

Алтарь храма. Чертеж М.Ф. Казакова.

Интересное совпадение: фамильная чудотворная икона Татьяны Дохтуровой – Спаса Неруктоворный образ, дом Нащокиных в Москве на улице Божедомке находился в приходе одноименного храма, и у их покровительницы императрица Елизаветы любимой иконой был Неруктоворный Спас, в честь которого освящен алтарь большого домового храма Зимнего дворца. И именно эта икона дала название летнему храму в Семёновском. После закрытия храма советской властью в 1930 году образ бесследно пропал. Его до сих пор не могут найти ни местные краеведы, ни музейные работники. Такова первая загадка усадьбы.

Изучая архитектуру храма, мы сталкиваемся со второй загадкой – проблемой авторства архитектурного проекта. Правнучка Петра Нащокина Елизавета Тарновская вспоминала, что изначально храм строил некий итальянец. Но на храме есть закладная доска, утверждающая, что он был построен в 1774 – 1783 годах архитектором Матвеем Казаковым. Эта ставшая общепринятой точка зрения не вписывается в историческую канву.

Алтарь храма. Фото начала XX в. Музей архитектуры.

Во-первых, строительство началось в конце 1750 – начале 1760-х годов, когда Казаков был еще очень молодым человеком, только проходившим обучение в школе Ухтомского. Во-вторых, Казаков известен как архитектор классицизма и палладианского стиля, один из основателей русской неоготики. Но архитектурные формы храма содержат значимые элементы барокко. В-третьих, любимым архитектором Елизаветы был Бартоломео Франческо Растрелли. Одна из его работ – алтарь дворцовой церкви в Митаве имеет схожесть с устройством алтаря в Райсемёновском.

Именно с его отъездом в Италию в 1763 году совпадает прекращение строительных работ в усадьбе. Они возобновятся более чем, через 10 лет под руководством другого зодчего. Существует точка зрения, что именно Растрелли был первоначальным архитектором храма, а Казаков уже достраивал готовый проект. К безусловному же личному авторству Казакова стоит приписать чудесную готическую ограду храма и дворец.

Храм Спаса Нерукотворного образа в Райсеменовском. Фото 1912 г.

Церковь Спаса Нерукотворного образа представляла собой однонефный храм, высокий, с легким куполом, поддерживаемым колоннами коринфского ордера из серого с красными пятнами и желтого мрамора, открытого Петром Федоровичем Нащокиным в своем имении на берегу реки Нары. Искусствовед Гуляницкий писал: “В Рай-Семеновской церкви ... все части храма – алтарь, “надстоящая церковь”, притвор – скомпонованы слитно, причем алтарь и притвор уравнены по объемам и внешнему выражению относительно главного кубического объема, подчеркнутого портиками и увенчанного куполом из барабана”.

Обмер Храма 1938 г. Музей архитектуры.

Колокольня, внешне прилегающая к храму, независима от здания церкви и соединена с ней переходом-папертью, плавно переводящей из колокольной лестницы к входу в храм. Центром храмового пространства был сооруженный так же Казаковым алтарь из белого итальянского мрамора, добывавшегося в Карраре. Иконостас необычен для русских соборов. Вместо традиционного плоского Казаков создал объемный арочный иконостас, в котором растворяется давящая нарочитость рядов икон, характерная для православных храмов. Внимание привлекала к себе контрастировавшая с высокой колоннадой иконостаса небольшая алтарная преграда, символизировавшая близость мира земного и мира небесного. Иконостас перестает восприниматься как непреодолимая преграда на пути к свету.

Храм Спаса Нерукотворного образа в Райсеменовском. Фрагмент. Фото 1920 г. Музей архитектуры.

Такое внутреннее строение храма не устраняет сакральность алтаря, скорее наоборот – прихожанин ощущает близость Бога, ощущает божественное присутствие в каждом месте храма. Это создавало особенное ощущение у молящихся, усиливавшееся при помощи особенно устроенного сияния. Оно висело прямо над белыми кисейными занавесками, являвшимися частью композиции иконостаса, прямо напротив освещавшегося люстрами алтаря. Само «сияние» было диаметром более двух метров, а в середине него находилось диаметром в треть «сияния» плоское изображение Господа Саваофа “из желтого, необыкновенно чистого и толстого хрусталя”. При зажженных люстрах оно начинало светиться изнутри, также как и белые кисейные занавески, на время как бы превращавшиеся в облака над которыми горел образ Бога Отца. Это производило непередаваемое впечатление.

Храм Спаса Нерукотворного образа в Райсеменовском. Фрагмент настенной росписи. Фото 1920 г. Музей архитектуры.

Интересно, что при такой кажущейся открытости алтаря и единства всего внутрихрамового пространства, Казаков сохраняет традиционную структуру православного храма при помощи парных колонн, ненавязчиво, но четко разграничивающих все части храма. Так же вполне определенно подчеркивается значение каждой из частей в процессе богослужения. Арочно-колоннадная структура иконостаса и алтаря находит свое завершение в Священном Престоле – центре всей алтарной композиции.

В основном, внутреннее пространство храма было выдержанно в итальянском стиле, так что посетивший его уже в конце XIX века граф Сергей Дмитриевич Шереметев имел полное право написать о ней следующие строки: “Вид ее скорее католического храма, и одна только икона Спаса Нерукотворного на иконостасе напоминает о XVII веке”. Кроме образа Спасителя “русских” икон более не было. Так, например, образом Богоматери служила копия с одной из Мадонн Рафаэля, сделанная в Риме известным, по словам Свербеева, художником.

Храм Спаса Нерукотворного образа в Райсеменовском. Фрагмент. Фото 1920 г. Музей архитектуры.

В основном, живопись церкви принадлежит кисти художника Дроздова, ученика известного во второй половине XVIII века профессора Козлова. Стены украшены росписями на библейскую тематику и барельефами в барочной стилистике. Барельефов в храме шесть: на северной стене в направлении от хоров к алтарю расположены «Поклонение волхвов», «Введение во храм Пресвятой Богородицы» и «Благовещение», а на южной стене «Бегство в Египет», «Чудесный улов» и «Бегство Павла в Дамаск». Неизвестный современник в 1810-е годы написал: “Нет ни в Европе, даже в самой Италии, частного человека, который бы имел у себя такую церковь”.

Чертежи Нащокинского дворца из семейного архива Хутаревых.

Третья загадка заключается в облике барского дома – дворца Нащокина в усадьбе. В 1870-е годы супруг последней владелицы из этого рода Константин Августинович Тарновский, директор репертуара Московских Императорских театров, перестроил здание. Сейчас оно представляет собой трехэтажный дом, рядом с которых стоят четыре одноэтажных флигеля, образуя П-образный двор. По центру двора стоит фонтан. Однако исторические описания говорят о дворце с галереями, большим бальным залом и двумя трехэтажными крыльями. Историкам архитектуры и искусствоведам в течение почти 90 лет исследования истории усадьбы не удавалось найти подлинные исторические изображения дворца. Только недавно в семейном архиве потомков последних владельцев усадьбы нашелся исторический чертеж фасада и план здания. Огромный в палладианском стиле дворец с барабаном и смотровой площадкой над центральной частью здания украшал портик из 8 ионических колонн, располагавшийся на уровне второго этажа здания с трехэтажными крыльям основной объем здания соединяли два двухэтажных перехода, на крыше которых располагались открытые галереи. С северного фасада располагалась терраса с лестницей, которая вела к каскаду прудов, опускавшемуся к реке Наре.

Дворец Нащокина в Райсеменовском. Межевой план усадьбы. Рисунок конца XVIII века.
Из семейного архива Хутаревых.

Авторство дворца, бесспорно, принадлежит Матвею Казакову, в его архитектуре нашли отражение все его традиционные приемы. Центральная часть здания напоминает сразу несколько его более поздних работ: дворец в селе Булатникове, дом Козицкой на Тверской улице и главное здание Московского Университета на Моховой. Уникальные поэтажные планы начала XIX века позволяют рассказать о внутреннем устройстве дома, что является большой редкостью для исследователей русских усадеб. На первом этаже посередине располагался парадный вход в дом и фойе, слева от него шли ванная и комнаты прислуги, а справа охотничья комната, биллиардная и рулетка. В левой галерее располагалась кухня и столовая прислуги, за ними в крыле лестница, кладовая и вход в подвал. На втором этаже основного здания по центру находился двухсветный зал для балов и приемов, рядом овальная столовая, буфетная, гостиная и кабинет. Зимний сад был на втором этаже левого крыла, а нащокинская библиотека – правого. Вторые этажи флигелей и весь третий этаж занимали жилые комнаты, по центру третьего была малая «верхняя» гостиная. Сохранившиеся многочисленные фотографии интерьеров хутаревского времени, не только показывают убранство усадебного дома, но и воссоздают атмосферу эпохи.

Дворец Нащокина в Райсеменовском. Межевой план усадьбы. Рисунок конца XVIII века.
Из семейного архива Хутаревых.

Направо и налево от дома шли два пандуса. Первый из них вел в оранжерею, а второй в летний театр, устроенный в английском саду. Сад был разбит, по-видимому, еще Петром Нащокиным, но создание театра стоит приписывать скорее его сыну Александру. Так сформировался великолепный усадебный ансамбль, по праву считавшийся современниками одним из наиболее замечательных в Европе того времени. Полную восхищения статью об усадьбе опубликовал в 1827 году даже Лондонский The New monthly magazine.

Панорама усадьбы. Вид с церковной колокольни. Фото начала XX века. Фото из архива Хутаревых.

Александр Петрович Нащокин (1758-1838), тайный советник, действительный камергер, гофмаршал двора императора Павла I, кавалер ордена Святой Анны I степени, командор мальтийского Ордена Иоанна Иерусалимского. Таков был следующий владелец усадьбы Райсемёновское. Его попечением в 1803 году специальным рескриптом императора Александра I в усадьбе были открыт первый в России частный курорт - минеральные воды Спасителя. Министерство Просвещения направило на семеновские источники специалиста, имя которого не позволило бы усомниться в целебных свойствах вод, и который смог бы дать подробное их научное обоснование. Им стал знаменитый в Европе химик профессор Фердинанд Фредерик Рейсс.

К концу XIX века сохранилась средняя часть дома без портика и бельведера с куполом. Крылья дома были сломаны еще при Е.П. Тарновской. Флигеля в три этажа были перестроены в одноэтажные. Фото начала XX века. Фото из архива Хутаревых.

По результатам обследований минеральных источников села Семеновского, он издал две книги, в которых подробно изложил ход и результаты своих опытов, придя к следующему заключению: “Если сравнить сию воду с самыми чистыми ключевыми водами, какие только известны; то можно найти, что она их много еще превосходит в чистоте”. По полезному действию, оказываемому на человеческий организм, он ставил их выше, считавшихся лучшими тогда в Европе Бостонских и Мальвернских вод (Англия), а также вод из Спре.

Интерьер Нащокинского дворца. Кабинет с ломберными столами. Фото начала XX в. из архива
Хутаревых.

Источники начинались в холмах, образующих подобие долины Семеновского Рая. Всего источников было четыре: два Спасских, Воронинский, Языковский. Рейсс приводит таблицу насыщенности углекислым железом вод 25 знаменитых европейских источников, среди которых Спасские воды занимают 15-е и 19-е места, в то время как Кавказские минеральные воды лишь 24-е. И это еще одна загадка усадьбы. Изо всех источников на данный момент известен лишь один, рядом с которым настоятель храма оборудовал купальню. К нему до сих пор едут верующие люди со всего Подмосковья.

Интерьер Нащокинского дворца. Двусветный мраморный зал с колоннами. Фото начала XX в. из архива Хутаревых.

При Нащокине здесь расположился целый курортный городок для состоятельных горожан, приносивший поначалу неплохой доход. Для своих постояльцев помещик отстроил 27 «изб» (с сараями, конюшнями и помещениями для прислуги), 10 домов, по 10-11 комнат в каждом, а также Hotel garni на 16 номеров. Каждая в шутку названная крестьянской изба соединялась с остальными заборами со столбами и небольшими навесами, под которыми располагались скамейки для отдыхающих. В центре всего поселения располагалась площадь. Нового гостя его встречали звуком труб и литавр, сообщая о приезде остальным посетителям. В конце Садовой улицы Райсемёновского располагался трактир “Restauration aux armes du seigneur” - Герб помещика. Надо отметить, что Нащокин устроил свой трактир первоклассно, выписав для него лучших поваров из Москвы. Трактир был известен и прекрасным выбором алкогольных напитков: рейнвейны, шампанские и бургундские вина, шато-ла-фиты, барзаки, вендегравы, Петербургские и Английские портеры, мадера, шато-марго, ром…

Интерьер Нащокинского дворца. Гостинная. Фото начала XX в. из архива Хутаревых.

В книге одного из посетителей Райсеменовского сохранился распорядок дня первого русского курорта. Для каждого гостя доктор, постоянно находившийся при водах, назначал свой особый курс лечения. Однако распорядок дня пациентов имел много общего. В 6 часов утра больным трубами и литаврами подавался сигнал сбора на площади. Оттуда в сопровождении доктора на экипажах они направлялись к источникам. Спасский источник в каменном обрамлении располагался посреди долины и был заключен внутри небольшого с 12 колоннами и куполом античного храма. В нем ждал шкаф с хрустальными кружками и официант, разливавший воду. В день отдыхающий должен был выпивать до десяти кружек минеральной воды и принимать минеральную ванну. После приятия минеральной воды посетители лечебницы имели обыкновение прогуливаться по близлежащим рощам. Для их увеселения по вечерам Нащокин устраивал вокруг ключа выступление музыкантов на деревенских рожках, а в рощах расставлял песенников и исполнителей на духовых инструментах.

Семейство Хутаревых.
На заднем плане виден усадебный флигель и церковь Спаса Нерукотворного образа.

Центром светской жизни на курорте был клуб, в котором по воскресеньям собиралось благородное собрание. Здание клуба было значительным, со множеством комнат, биллиардной, танцевальным залом, ретирадами и прочими помещениями. От остекленного клуба иллюминированная аллея вела прямо к пруду. Часто ужинали в аллее, а в галерее в это время располагался оркестр. Сам помещик по воскресеньям давал у себя обед, а время от времени и бал для всех больных, а также приезжающих к нему приятелей и соседей-помещиков.

Действующий фонтан в усадьбе.

На всю Россию были известен нащокинский крепостной театр и хор певчих. Когда в 1829 году в Тегеране разъяренная толпа убила посла Александра Грибоедова, персидский шах Фетх-Али послал в Россию своего любимого внука наследного принца Хозрев-Мирзу с печально знаменитым алмазом Шах. Хозрев-Мирза специально остановился в Райсемёновском насладиться хором. В подарок он передал сыну помещика, близко дружившему с убитым драматургом, ножи, которыми был убит Грибоедов. При новым владельце усадьбы Петре Александровиче Нащокине и его дочери композиторше Елизавете Тарновской поместье медленно угасало. Курорт разорился, а большая часть его построек была снесена, в храме прохудилась крыша. Многотысячные долги дамокловым мечём нависли над семейством. Не спасла даже перестройка слишком дорогого в содержании дворца.

Диомид Митрофанович Хутарев.

Владельцы стремились продать усадьбу. И покупатель нашелся. Усадьбу решил приобрести император Александр III для своего младшего сына великого князя Михаила Александровича. Для этой цели он направил на переговоры с Тарновской своего друга московского предводителя дворянства графа Сергея Шереметева. Однако местный текстильный фабрикант Диомид Митрофанович Хутарев также хотел приобрести поместье для своего младшего сына Дмитрия, и не собирался уступать царю. После длительного переговорного процесса 16 января 1891 года на публичном торге Хутарев приобрел усадьбу за 81 тысячу рублей – колоссальные по тем временам деньги. Однако ему не долго пришлось насладиться жизнью в усадьбе. Через несколько лет он скончался.

Дмитрий Диомидович Хутарев.

Дмитрий Диомидович Хутарев (1857 – 1916), предпоследний владелец усадьбы Райсеменовское. Потомственный почетный гражданин, миллионер, совладелец и директор-распорядитель семейного бизнеса, выборный Московского купеческого общества, товарищ председателя Совета Московского Торгового банка, член Совета Российского взаимного страхового союза, член Московского купеческого общества взаимного кредита, один из основателей Торгово-промышленной партии. Несмотря на неаристократическое происхождение из местных крестьян, новый владелец был человек кипучей энергии, высокого интеллекта и культуры. В 1903 году он провел полную реставрацию несущих конструкций и архитектурных элементов церкви Спаса Нерукотворного образа, а перед Первой Мировой войной начал реставрацию живописи в храме.

Работы проводились выдающимся русским художником и реставратором Александром Михайловичем Кориным. Который за пару лет до этого отреставрировал росписи Троице-Сергиевой лавры, которыми мы восхищаемся и поныне. Была проведена подробная фотофиксация всех интерьеров и росписей храма – уникальный источник для современных реставраторов, позволяющий восстановить подлинный внутренний облик собора. Академическая живопись XIX века была смыта и раскрылись изначальные росписи художника Дроздова. Известный искусствовед Денике, обследовавший усадьбу в 1924 году, писал: «Денике: «В настоящее время первоначальную живопись, обнаруженную отмывкой уже при Хутаревых, можно видеть лишь в немногих местах: в притворе один медальон с изображением евангелиста, знаки зодиака в арке хор, м. б. 3 композиции на потолке трапезной и еще немногое». Самым амбициозным проектом было воссоздание казаковского дворца. В Петербургских архивах были обнаружены подлинные поэтажные планы и фасад, началась проектировка. Началу строительных работ помешала скоропостижная смерть Дмитрия Хутарева 16 апреля 1916 года.

Владельцы усадьбы, их друзья и родственники.
В верхнем ряду пятый слева – последний владелец усадьбы Дмитрий Диомидович Хутарев.
Фото начала XX века из архива Хутаревых.

В усадьбе возродилась культурная жизнь, воссоздан домашний театр, снова пустили фонтан, была открыта оранжерея на калорифером отоплении, в которой в условиях Подмосковья выращивали персики и абрикосы. Новые хозяева привлекли в усадьбу деловую элиту России – сюда на отдых приезжали выдающиеся предприниматели эпохи Рябушинские, Гучковы, Бахрушины, Рябовы, Дербеневы, на импровизированных домашних концертах выступал Федор Шаляпин, актеры Малого театра Яблочкина, Рыжовы, актеры Московского художественного театра, одним из учредителей и меценатов которого был Василий Андреевич Хутарев. Все изменила революция. В 1918 году владельцы покинули усадьбу.

В советские годы усадьба пришла в запустение. В барском доме располагались поочередно совхоз, санаторий НКВД и ткацкая фабрика. А в храме на первом этаже в Димитриевской зимней церкви был коровник, а на втором – в Спасской – зернохранилище. Когда пол второго этажа провалился, местная молодежь устроила в нем «тарзанку». Остатки интерьеров дома и храма, которые не успели растащить сменявшиеся раз в полгода председатели совхоза, были переданы в Серпуховской историко-художественный музей вместе с уникальным собранием картин, которые вместе с коллекциями Орловых-Давыдовых, Соллогубов, Вяземских и Мараевых стали основой собрания Серпуховского историко-художественного музея. Сейчас это один из богатейших провинциальных музеев России. Увы, особняк, находящийся в частной собственности не реставрируется и продолжает ветшать, вырублена липовая аллея, засыпан один из прудов, погибла оранжерея и часть флигелей, на кирпичи разбирается фонтан, разрушена стоявшая еще в 1989 году усыпальница Нащокиных-Тарновских, в храме в 2010-х годах были сбиты барельефы, а остатки росписей замазаны толстым слоем штукатурки.

На месте исторической готической ограды появился удивительный в своей аляповатости забор. Усадьба, входящая в золотой фонд российского наследия гибнет на глазах. Самое поразительное, что все необходимые для ее научной реставрации исторические материалы, чертежи и изображения имеются в более чем достаточном количестве. Уникальный для России случай – сохранилась подробная фотофиксация интерьеров и даже росписей усадебного дома и храма. Но заняться ей некому. Не нашлось мецената…

Поделиться: