Русский иероглиф
Град
12.05.16 / 21:09

Маленький русский город. Затерялся на карте в равноудалении от больших городов, Ярославля, Владимира, Иванова, Костромы и Москвы. В самой почитай середке. Спрятался, словно и нет его. Из столицы сюда можно добраться автобусом, который ходит не реже одного раза в сутки. По железной дороге поездом на Иваново. Или же электричкой, вернее двумя, с пересадкой в Александрове. Юрьев-Польский.

Ж/д вокзал. Юрьев-Польский. Владимирская область
Ж/д вокзал. Юрьев-Польский. Владимирская область
Фото: globallookpress.com

Электричка, а если быть дотошливо точным, то поезд, который с успехом пережил эпоху диалектического эмпириокритицизма, ходит тоже, как и автобус, раз в сутки. И отправляется от Александровского полустанка, вызывающего в памяти невысокие южнорусские станционные платформы, окруженные степью и заросшие полынью напополам с лопухами, часов в 6 вечера, когда осеннее солнышко (летом оно налитое, словно яблоко, жарко припекает макушку и никак не собирается закатываться за горизонт) прячется за крышу вокзала.

Но, уверяю вас, временное неудобство, для человека, привыкшего к комфорту, стоит того. Потому что такой экзотики вы нигде и возможно никогда больше не увидите. А уж этот поезд, получивший в народе наименование «Кукушки», и подавно.

Юрьев-Польский. Владимирская область. Фото: globallookpress.com

Идет он (вернее было бы сказать – ползет, но не будем в лице чадящего соляркой старичка оскорблять птицу) не торопясь, спотыкаясь на ухабах. Подолгу и чинно откашливаясь на станциях. А потом, отдышавшись, бежит себе дальше.

Ну и ладно. У вас есть замечательная возможность оглядеться по сторонам, как тут оно и что.

В далекие времена эту Владимиро-Суздальскую землю называли Залесским краем. Неведомо как, краеведы называют это явление чудом, но в этом благословенном месте бедные подзолистые почвы сменяются черноземом. И окруженную со всех сторон небогатыми на урожай почвами эту местность издревле нарекли опольем.

Река. Юрьев-Польский. Владимирская Область. Фото: globallookpress.com

Естественно, что во времена Ростово-Суздальского (позднее Владимиро-Суздальского) княжества здесь не мог не возникнуть город. И он при попечении сына Владимира Мономаха, Юрия, за свои устремления на Киев, прозванного Долгоруким, появился чуть позже Москвы, в 1152 году.

«Юрий Владимирович в свое имя град заложи, нарицаемый Польский, и церковь в нем каменну созда во имя святаго Георгия», - таково упоминание о Юрьеве-Польском в Никоновской летописи.

Да вот, собственно, он и сам. Город Святого Георгия, небесного покровителя Юрия Долгорукого.

Музей древнерусской культуры. Юрьев-Польский. Фото: globallookpress.com

Спустя полтора часа хода по шпалам поезд причаливает к платформе, словно пароход на реке времени, кондуктор забывает сказать вам, что вам пора, но вы выходите сами. В противном случае вас ожидает жаркая встреча в городе невест.

Станция с кирпичным зданием вокзала и котом, удобно устроившимся на единственной привокзальной скамейке, - вот и все ваши встречающие. Дорога со станции уводит гостя Юрьева-Польского направо. До самого города добрый километр, который можно преодолеть за две минуты благодаря местным автомедонтам. Но не торопитесь. Расстояния здесь небольшие. Народонаселение не превышает 25 тысяч. Весь город прогулочным шагом можно обойти за час с хвостиком.

Юрьев-Польский с полным на то основанием воплощает в реальности метафору города-сада или даже города-огорода, в райских кущах которого купола церквей напоминают репку.

Поначалу ничего вроде бы и не предвещает никакого города. А избы с резными наличниками выглядывают с настороженным любопытством из зарослей рябины с красными фейерверками ягод, ивы, яблонь и не разберешь еще чего, словно в какой-нибудь Богом забытой деревне.

Деревянный дом. Юрьев-Польский. Владимирская область. Фото: globallookpress.com

То, что можно было бы назвать городом, начинается чуть позже, когда посад, плаксиво скрипнув калиткой, уйдет восвояси.

Четкой границы между огородом, который является непременным атрибутом деревенского пейзажа, и городом в Юрьеве нет. Приютившиеся у дороги кирпичные домики, купеческие двухэтажки, торговые ряды, чуть ли не единственный ресторан «Золотое кольцо», огороды с яблонями, колхозный рынок и даже оглашающий округу металлическим звоном завод, очень стараются походить на город. Но приезжему из более крупного населенного пункта искушенному горожанину в это не очень верится. Впрочем, так как никто никого в обратном особо не убеждает, то предмет спора исчезает или теряется в кустах и ветвях деревьев сам собою.

Юрьев-Польский. Владимирская область. Фото: globallookpress.com

Время здесь затаилось. Темнеет рано. Но не сразу. Сумерки, словно окутывают темной шалью город, а не мажут его сажей. Вкушайте себе на здоровье запах спелой осени, любуйтесь посадом, кудрявым, что виноградная лоза, наличником, зависшим над яблонями желтым, словно кошачий глаз, то ли светилом, то ли уже луной, которое, словно бы обретя благословенный край, уже, так же, как и вы, никуда больше не спешит. Пусть думы о ночлеге не омрачают ваше светлое чело. Ибо гостиницы в городе все равно нет!

Старожилы вспоминают, что лет двадцать тому назад в самом центе Юрьева-Польского была гостиница. Но поскольку она не относится к числу достопримечательностей древнего русского города, то была в перестройку снесена.

Не печальтесь. Переночевать с относительным комфортом можно и в общежитии организации с загадочным названием ФЭК. Цены по московским меркам смешные (570 рублей в сутки за двухместный номер со всеми удобствами, телевизором, видом из окна, туалетом, стоячим душем, летом без горячей воды). Зато горячую воду вам с лихвой заменит древняя история. Благословенная пора, в рассказах о которой нет упоминания о горячей воде. Но она и без этого не менее любопытная…

Гостиные ряды. Юрьев-Польский. Фото: globallookpress.com

Город Святого Георгия

Утро просеивается мукой сквозь сито гипюровых занавесок. Розовеет морозное солнце. Вороны трубят подъем. Ангел-хранитель Юрьева-Польского, Святой Георгий Победоносец, выезжает на белом всаднике попирать острием копья дракона. И свет его остроконечной пики зажигает кресты на церквях.

Георгиевский собор, построенный при основании города, претерпел множество эпох, переделок, но и по тому, что от него оставило изумленному взору человека время, можно судить о его красоте. Красоте, надо сказать не без горечи, с каждым годом, увядающей.

Первый раз он подвергся перестройке в 1230 году, когда внук Юрия Долгорукого, Святослав Всеволодович, повелел разобрать церковь, поскольку она «обветшала и поломалася». Спустя четыре года мастера воздвигли на ее месте дивный храм. Словно белая лебедь, поднимался он из кружева пены – дивной росписи по белому камню, которая сохранилась в сильно измененном виде до наших дней. Стены его были в два раза выше нынешних. Увенчивало все это великолепие островерхие закомары. А шлемовидная голова крепилась на стройном барабане с узкими оконцами. Собственно, о размере и пропорциях Георгиевского собора можно судить по церкви Покрова на Нерли. Они, ныне существующий и разрушенный очень похожи. Да и стоят оба особняком.

Георгиевский собор. Шедевр древнерусской архитектуры, возведен в 1230-1234 годах. Фото: globallookpress.com

Стены Георгиевского собора были покрыты ювелирным орнаментом. Главный фасад рельефа (реконструированный ныне покойным ученым Георгием, совпадение вряд ли случайное, Вагнером) представлял из себя житие Святого Георгия в обрамлении геральдических львов с кошачьими мордами, со вьющимися подобно плющу хвостами в виде диковинного древа, точеными фигурками святых, женскими, скорее всего языческими, на которые согласно христианской доктрине и направленно острие меча, ликами, птицы Сирин и вздыбленного барса – эмблемы владимирского княжеского рода, пришедшему на смену трезубцу, символу князей Киевских.

Фото: globallookpress.com

Кроме того, в ажурный узор, сотканный из изломов райских растений и загадочных животных, были вплетены евангельские сюжеты: «Преображение Господне», «Эфесские отроки», «Даниил во рву львами», «Вознесение Господне» и, пожалуй, центральная композиция, составленная из трех камней – «Распятие». Его еще называют – «Святославов крест». Центральная, поскольку находилась она в центральной закомаре северного фасада, обращенной к городу. Теперь его, как и великолепие фресок, можно разве увидеть внутри собора. Но собор, к сожалению, закрыт для посетителей.

Потолок Георгиевского собора. Юрьев-Польский. Фото: globallookpress.com

Вряд ли покровительство Святого Георгия над собором можно назвать ненадежным, иначе бы он просто бы не устоял, как и еще несколько соборов в Юрьеве-Польском, до наших дней. Но в середине XV века и оно не спасло собор от очередной метаморфозы. Его своды и стены обрушились. И новый храм, чуть ли не вдвое ниже прежнего, был построен московским строителем Ермолиным в 1471 году.

С тех самый достопамятных времен роспись храма стала загадкой. Поскольку некоторые рельефы исчезли, или просто утратили свою целостность. Собор, словно врос в землю. Усох. Наше время добавило к разбежавшимся куда глаза глядят райским зверям с кошачьими мордами и птицам, немало белых страниц. Камень осыпается. Черты рельефа все более стираются или становятся случайными. Собор напоминает русский иероглиф. Фрагменты письма, лица, лики, кружева, словно виньетки на полях непрочитанной книги.

Фото: globallookpress.com

А когда над Юрьевым идет дождь, и белые капли стекают по скорбным лицам оставшихся в живых святых и чудовищ, словно сблизившихся от наступающих на них сумерек исчезновения, то кажется, будто плачет само небо над утраченной, хочется верить, не навсегда красотой.

Зимой он печален и одинок. Снег, словно штрихи, вычеркивает его из жизни. Старый вяз с разлапистой пятерней возле оградки, как длань с подаянием. Зимой его камень чернее снега, словно сквозь проталины, проступила земля.

Еще одно не менее загадочное обстоятельство. Рака с мощами создателя этого дивного храма красоты неописуемой (действительно неописуемой, ни репродукции, ни ухищрения языка не способны передать и сотой доли того благоговения, когда смотришь на собор на фоне багряного заката), благоверного князя Святослава III Всеволодовича, сына великого владимирского князя Всеволода Большое гнездо, установлена в Свято-Покровском храме. Храме, построенном в конце XVIII века и, конечно же, более просторном, чем Георгиевский собор. Но довольно в архитектурном смысле безыскусном.

Фото: globallookpress.com

Русский иероглиф

Русский иероглиф на стенах Георгиевского собора. Над его расшифровкой историки гадают ни одно столетие. По мнению Георгия Вагнера, смысл этого послания своим потомкам состоял в сопоставлении жизни Владимиро-Суздальской Руси, находившейся в зените своего расцвета, с красотой и гармонией Вселенной. Причем, вселенной во всем ее многообразии и глубине, от небесного, райского - до земного, языческого, инфернального.

В таком, казалось бы странном, соседстве для средневекового сознания нет ничего необычного, как в иконе с изображением ада. Тем более, если принять во внимание тот факт, что резьба по камню осуществлена галическими мастерами, которые испытывали сильное западно-европейское влияние.

Фото: globallookpress.com

Европейское средневековье, особенно, конечно, эпоха Возрождения, с его культом античности, правда, переосмысленной согласно христианских канонов, но все же исполненная особенной, чувственной, а не аскетической, восточной, прелести, наложили несомненный отпечаток на этот орнамент.

Мир здесь, как воплощение целостности и полноты бытия. По сути своей настенная роспись Георгиевского собора – это элемент средневекового искусства. Но искусства, пронизанного христианской эстетикой. Нет ли здесь противоречия? Ведь известно, с каким рвением русская церковь боролась с пережитками язычества.

Думается, что нет. В книге Александра Михайловича Панченко «Русская история и культура» я встретил его размышления над заставками звериного стиля в русских рукописях. Отмечая необычайность такого изобразительного ряда, тем более для текстов Священного писания, Панченко пишет, что это - «…своего рода иллюстрация в курсе средневековой географии и этологии, согласно которым край света заселен песьеглавцами, рогатыми и трехногими людьми, фениксами и василисками. Мир един и двуедин, в нем есть «чистый» центр и «нечистая» периферия. Наглядно это выражено в тех заставках тератологического стиля, композиция которых повторяет очертания храма: на его стенах и крыше лепится всякая нечисть (как на Георгиевском соборе в Юрьеве Польском), словно залетевшая сюда из «Александрии» и «Сказания об Индейском царстве».

Фото: globallookpress.com

Что же касается прочтения и расшифровки, то каждый иероглиф, как и любая другая система знаков, таит в себе неисчислимое множество вариантов толкования. Все зависит от глубины проникновения или вживания в его смысл и характер русского мировосприятия.

Для кого-то эти сфинксы на стенах – не более, чем чудачество, просто изящный декор. А для кого-то сродни посланию или откровению. Но откровению, которое, если можно так выразиться, открывается не каждому и не сразу. А постепенно, с годами, словно выходя из тени негативом, оттиском какого-то таинственного символа, плавно переходя из сферы изображения в область переживания и сопереживания. Возможно, чужому горю или беде, как своей. Возможно, сопереживанию прошлого, как настоящего…

Сгущаются сумерки. На лица, лики и личины, словно наброшена прозрачная вуаль. Веки сомкнуты, свидание с тайной прервано темнотой, но вряд ли завершено. Взглянув на Георгиевский собор, вы вряд ли сможете избежать соблазна увидеть его резной силуэт еще раз. И в этом тоже его древняя загадка.

Георгиевский собор. Юрьев-Польский. Фото: globallookpress.com

Параскева Пятница

Точно так же, как посад и город разделяет река Колокша, в чистых водах которой, как и в давние времена, загорелые горожанки с подоткнутыми подолами полощут белье, два храма, Георгиевский и Михаило-Архангельский, разделяет эпоха. И последний всплеск архитектуры Московской Руси, Михаило-Архангельский монастырь, словно большие ладони, загораживает от главного проспекта Юрьева-Польского огарочек свечки Георгиевского собора.

Михаило-Архангельский монастырь старина не менее древняя, чем Георгиевский собор. Но и его не миновала участь своего соседа. Он в свое время был разорен до основания Батыем. Его восстановление началось лишь в 1530 году. А в 1654 году треугольник его крепостных стен замкнулся Святыми воротами с пятиглавой красавицей, надвратной церковью Иоанна Богослова.

Святые ворота нависают над посетителями полутемными арками. И в их сумерках, кажется, что вот из печур, ниш, выйдет богомолец или один из святых, покровителей монастыря. Но показывается всего лишь влекомый будничными заботами служитель Юрьево-Польского историко-архитектурного и художественного музея.

Михайло-Архангельский монастырь. Историко-архитектурный и художественный музей. Фото: globallookpress.com

Михаило-Архангельский собор, расположенный в центре – симметрическая поправка, словно нестрогий окрик, начала XIX века, внесенная архитекторами во внутреннюю композицию монастыря.

Дело в том, что он, если так можно выразиться, брат-близнец надвратной церкви Иоанна Богослова.

Михаило-Архангельский собор, как и его старшая сестра, пятиглав. Но, удивительное дело, в веке XVII, архитекторы, словно предчувствуя, что в следующем веке владычество Святых ворот будет нарушено, возвели между ними шатровую колокольню. Зато и купола каждой из двух церквей теперь горделиво возносятся ввысь, словно единственные и неповторимые в своей первозданной прелести, не подозревая о том, что каждая эпоха прислушивается к эху, отраженному стариной.

Михайло-Архангельский монастырь. Колокольня. Фото: globallookpress.com

Нынешняя эпоха, видимо, прислушивается к давно минувшей. И недавно собор Михаила-Архангела стал действующим, не переставая при этом быть частью историко-архитектурного музея. Поэтому вход в него платный – 10 целковых. Впрочем, если вы умудритесь попасть в храм, когда служба не перевалила за свой апогей, то входную плату с вас, возможно, и не возьмут.

Кого-то это обстоятельство может и смутить, если не принимать во внимание тот факт, что и в Италии в некоторых церквях вход платный.

Они оправдывают это не бесспорное с точки зрения христианского догмата обстоятельства, что иконы Рафаэля и Тициана нуждаются в дорогостоящей реставрации и охране. Ну а мы пока никак не оправдываем. Поэтому за входную плату осматриваем выставку «Художественная резьба по дереву», основу которой составляют деревянные скульптуры XV-XIX веков. Выделанные из дерева Георгий Победоносец и особенно великомученица Параскева Пятница (кстати, и в ее образе причудливо преломились язычество) – наивное и чистое искусство, ныне напрочь утраченное…

Резьба. Юрьев-Польский. Владимирская область. Фото: globallookpress.com

Как написали бы в рекламном, туристическом буклете, современность в Юрьеве-Польском причудливо переплелась со стариной.

На стенах собора уютно умастились коты. Посреди города рынок, заполненный китайским ширпотребом. И один единственный старик с картошкой. Тоже своего рода иероглиф. Но современный. С исконным жителем, вытесненным современниками на периферию.

В этих по-детски лукавых зрачках старика, кажется, века, пространство и время сжимаются в одну точку. В них скрыта тайна Юрьева-Польского. Тайна, притягивающая к себе человека, хоть однажды побывавшего в городе и ощутившего сердцем красоту его. Тихую, русскую, провинциальную, горько-сладкую. Медвяную истому летних сумерек и свет невечерний, исходящий от куполов его храмов.

Но кажется, что ты это только открыл, а старик знал всегда. Знал, понимал, но - мысль, изреченная есть ложь и точка.

И эту точку некоторые осведомленные оптимисты склонны ставить в конце нашей новой истории. Но мы поставим многоточие. В надежде на то, что жемчужины города Святого Георгия находятся все же не на столь безнадежной глубине, куда ушел град-Китеж. И них есть будущее, ибо было великое прошлое, которым можно и нужно гордиться…

Поделиться: