Валентин Курбатов
Валентин Курбатов
Лауреат премии «Хранители наследия – 2010»
Заботники
Событие
29.07.16 / 14:02
Мы ехали в Гороховец на церемонию вручения премии «Хранители наследия». Город прятался от солнца за мальвами в палисадниках и ждал вечера. Церемония награждения шла во дворе дома купца Ершова-Сапожникова, и участники пошучивали над фамилией хозяина усадьбы, что вот-де, как-то несолидно купцу зваться Ершовым (что за рыба? – кости да колючки), и не приличнее ли именоваться Сапожниковым (профессия обстоятельная – сапоги и царям нужны). А заодно улыбались и имени города, который в прежние годы звался Гороховцом, а потом «выслужился» в Гороховцы, словно из мужиков в господа вышел. Но, слава Богу, блюл себя, в чужое платье не рядился и, как сложился к семнадцатому веку, так это лицо и старался держать.

Церемония шла своим чередом. Награждались директора музеев, краеведы, архивисты, предприниматели, легко окликавшие в выступлениях своих товарищей по другим городам, так что казалось, что они здесь все – русские заботники о родной культуре, о заповедниках и усадьбах России, о ее золотом минувшем.

Мне надо было представлять в номинации «Память» двухтомный альбом Виктора Тинигина «Следами, тропами, путями Виктора Астафьева», и я вдруг поймал себя на мысли, что вот-вот повторюсь и представлю книгу, как в прошлом году в Переславле-Залесском представлял книги Александра Семочкина – жителя Набоковской Выры, чудного знатока каждого метра земли в пойме реки Оредеж, собравшей по берегам судьбы Ганнибалов и Витгенштейнов, Рылеевых и Пушкиных, Крамских и Шишкиных. Я тогда говорил, что коли по безумию мира, сохрани Бог, что и случится с этой землей, то Господь потом восстановит ее до камня и поворота реки, от усадьбы Львовых или Елисеевых до святого источника у храма Рождества по одним книгам Семочкина.

Вот и тут, обернувшись на Виктора Петровича Астафьева и альбом Виктора Тинигина, я увидел, как ситуации похожи. Виктор Петрович, кажется, написал каждый жарок и стародуб, каждую капалуху и рябчика, каждого налима и хариуса, каждую речку и просеку, все закаты и полдни, а фотохудожник Виктор Тинигин в несколько лет после кончины писателя прошел, проехал, проплыл, пролетел всеми его земными путями, чтобы увидеть эти цветы, реки, рассветы именно в то время года и в тот час дня, когда видел их Виктор Петрович. И теперь не одна ненаглядная Сибирь, но и знавшие Виктора Петровича в свой час Чусовая и Кубена, Пермь и Вологда, Тарханы и Ясная Поляна вставали перед нами во всей ранящей и исцеляющей красоте, так что, погуби мы по политической корысти и неразумной исторической жестокости и эту землю, Господь воскресит ее в Царствии Небесном по книгам писателя и художника, чтобы устыдить и вразумить нас.

И тут же в сиянии вечера, среди родных лиц, под собирающий к вечерне звон Никольского и Сретенского монастырей, Воскресенского и Благовещенского храмов ясно увиделось, что никакое это не повторение «приема», а что все эти люди с разных концов России и все хранители минувших лет каждый в своем деле тихо делают Господню работу воскрешения нашей души, торят дорожку от Древа познания к Древу жизни. И они на Куликовом поле и Угре, в Овсянке и Тимонихе, Калуге и Боровске, Шахматове и Спасском не хранят только, а любяще строят наше сердце и наше национальное сознание, потому что знают глубокую остерегающую правду Алексея Федоровича Лосева, предупреждавшего, что кануны уравнительной цивилизации наступают, когда человек «не живет культурой, а любуется ею».

И они здесь, в Гороховце, как до этого в Пскове, Изборске, Вяземах, не «любовались», а спокойно и деятельно жили, вводя историю в живое кровообращение России, помня Христову притчу о десяти талантах, что они – эти десять талантов национальной даровитости, сердечной доброты, соборной крепости, религиозной мудрости – должны быть не закопаны, а умножены деятельным участием в повседневном существовании нашей реставрации, литературы, усадебной культуры, вожделенной социальной справедливости.

…Кажется, и солнце в этот час слышало и знало каждого из нас в лицо, и легко верилось, что после таких вечеров можно включать «новости» без страха, потому что «свет во тьме светит, и тьма не объяла его». И, как чаял Федор Михайлович Достоевский: «И буди, буди!»

Поделиться: