Елена Ивановна Копылова
Елена Ивановна Копылова
Ректор Института искусства реставрации, профессор, аттестованный государственный эксперт
Елена Копылова: Мы не должны говорить о кризисе реставрации
Академия
15.02.16 / 21:09

Как готовят молодых реставраторов, легко ли трудоустроиться представителям редкой профессии, как развивается реставрационная отрасль – тематика болезненная после распада советской системы реставрации. На эти и другие вопросы портала Россiя.Наследие ответила ректор Института искусства реставрации, профессор, аттестованный государственный эксперт Елена Ивановна Копылова.

Фото: resvuz.ru

Р.Н.: Елена Ивановна. Возглавляемый Вами вуз называется Институт искусства реставрации. Почему реставрация названа именно искусством, а не наукой? Какие смыслы вы вкладываете в это понятие?

Е.К.: В реставрации присутствует всегда мастер. Мастер тот, то воссоздает, мастер тот, кто реконструкцию производит. От него очень многое зависит. От творца, кто создал объект культурного наследия, осталось только его наследство. Мастерство именно состоит в том, чтобы воссоздать первоначальный облик, проникнуться мыслями автора.

Р.Н.: Можно ли говорить о каком-то направлении, московском направлении, направлении Вашей школы? В чем её особенности?

Е.К.: Мы реставрацией занимаемся всю жизнь, также и вокруг нас, наши коллеги. Я считаю, что московская школа – это классическая школа реставрации. У нас был в стране послевоенный период, когда было разрушено очень много памятников. То направление, которое было после войны в Ленинграде – своя школа восстановления усадебного типа, парки, дворцы. В Москве направление – это воссоздание объектов в архитектурно-исторической среде. Я бы сказала, что они едины, для нас есть один 73-й закон, которым мы руководствуемся и делаем все в рамках этого закона. Я считаю, что вся реставрация в него укладывается, и мы должны везде его придерживаться – и на Камчатке, и в Калининграде – по всей России.

Р.Н.: Расскажите о Вашем институте, системе подготовки специалистов.

Е.К.: Нашему институту в 2016 году 4 ноября исполнится 25 лет – это знаменательная дата, четверть века. Это солидный возраст. Система подготовки у нас сначала была Высшей школы реставрации, потом Академии реставрации, Институт искусства реставрации. У нас единственный вуз в России, который полностью реставрационного типа. И учим мы архитекторов-реставраторов, реставраторов памятников архитектуры, архитектурной среды. В эту фразу вкладывается многое. Любой памятник находится в архитектурно-исторической среде. Изучение этой среды, того, что вокруг нас, в чем существует памятник – это очень важно для нашей школы. Реставратор – это инженер, искусствовед, историк, архитектор, все вместе. У нас в институте учат и технические науки, и сопромат, и физику, и химические технологии, и в тоже время, искусство превалирует в таких дисциплинах как история искусства, история христианского искусства, история создания архитектуры на Руси. Я считаю, что такие глубокие знания, которые получает студент, позволяют хорошо реставрировать объекты.

Наших студентов берут на работу, у нас 100%-наятрудоустраиваемость. Наши выпускники работают везде: во Владивостоке, Екатеринбурге, Тюмени, Иркутске, Пскове, Санкт-Петербурге, Петрозаводске. Не могу всех их городов перечислить - карта очень обширна. Все при работе, памятники восстанавливаются качественно. У нас нет с этим проблем. Мы растим те кадры, которые будут сохранять нашу культуру.

Р.Н.: У Вас есть образ идеального абитуриента? Кто эти люди, что пришли учиться на реставраторов? Пройдя какой-то путь в Вашем институте, он выходит. Каким должен быть идеальный выпускник?

Е.К.: К нам приходят, прежде всего, те, кто рисует. У нас экзамен по рисунку, по черчению. По натуре этот человек должен быть пытливым исследователем. Если у него есть влечение познать историю, восстанавливать – это для нас идеальный студент. Мы прикладываем усилия, чтобы воспитать такого студента. В процессе обучения проходят такие курсовые работы как восстановление определённого здания, общественного, храмовой постройки или кварталов, воссоздание усадебного типа объектов. Мы должны пройти этот путь со студентами. Для нас идеальный выпускник тот, который может применить те законы, на которых основывается реставрация, исследовать, как положено, прийти и организовать работу по реставрации. По сути говоря, это командир реставрационного производства.

Р.Н.: Советская реставрационная школа всегда приводила в пример такие объекты как Петергоф, Троице-Сергиева Лавра. Сейчас за отсутствием таких больших проектов для восстановления говорится о кризисе реставрационного дела. Готова ли российская реставрационная среда к осуществлению подобных масштабных проектов? Как бы Вы охарактеризовали современное положение?

Е.К.: Я не думаю, что мы должны говорить о кризисе. Наоборот, в настоящее время, когда в Министерстве культуры наладилось получение лицензий достойными людьми. На этот вопрос обратили внимание и привели в порядок. Люди могут подать на лицензию, обосновать свои знания, умения. Наладился такой институт как аттестация специалистов – на наши объекты перестали приходить случайные люди. Я думаю, что это ступенька вперёд в реставрационном деле. Наладился институт экспертов. На объект приходят сразу три эксперта, которые обследуют здание, дают заключение. Даже в наше непростое время, мы делаем шаги вперёд в области реставрации. Да, не хватает финансовых средств, но есть такие рычаги как общественность, благотворительные фонды, которые много вкладывают в восстановление объектов. Есть программа рубль за метр. Не всё должно лежать на плечах государства, но и все мы должны прикладывать руку к восстановлению культурного наследия.

Есть в Калужской области посёлок Полотняный завод. Там много лет не проводились исследования по разрушенному храму. Мы начали работы силами студентов под руководством преподавателя. Студенты – это как бы руки преподавателя, а голова все-таки профессорская. Исследовали останки церкви, воссоздали по этим обмерам, по историческим эскизам облик этого храма. Эскизный проект храма передан, естественно, бесплатно с целью благотворительности. Где взять деньги? На это откликнулись люди, открыли расчетный счёт, и стали туда поступать средства. Я думаю, что в течение двух-трех лет мы его во всей красе увидим. Есть же и такие методы восстановления.

Р.Н.: Научная реставрация - дело дорогостоящее. Вы не видите риска в том, что при дефиците финансирования качество работ на отдельных объектах будет снижаться?

Е.К.: Мы специалисты работаем много лет в этой области. Мастерство не позволит делать хуже, наоборот, в таких условиях мы должны сконцентрироваться и более тщательно исследовать объект.

Р.Н.: Институт является негосударственным. Как удаётся функционировать в современных условиях?

Е.К.: Трудно, но у нас бюджетное финансирование присутствует. Дневной факультет у нас учится на бюджете. У нас есть курсы повышения квалификации, студенты, послевузовское образование есть, переподготовка. При нашем вузе существует архитектурное бюро. За счет этого архбюро мы покрываем свой финансовый дефицит. Мы считаем, что надо больше работать. Меценаты пока не помогают.

Р.Н.: Взаимодействуете ли Вы с иностранными реставрационными вузами? В чем основные различия между отечественной и европейской реставрационной школой? Чему мы можем у них научиться, что стоит перенять, или наоборот?

Е.К.: При нашем институте есть Международная школа реставрации. Это обмен опытом между нашей страной и европейскими странами. Мы делаем поездки, презентации, обучение реставраторов в таких странах как Италия, Германия, Франция, Бельгия, Голландия. В последнее время мы очень подружились с Датской королевской академией искусств. Мы вывозим туда специалистов, которые знакомятся, обучаются там. Это небольшие краткие недельные курсы, но очень полезные. Конечно, наши школы отличаются. У нас реставрация, а у них реконструкция и трансформация. Они трансформируют свои знания в те здания, которые вписывают в историческую среду. Они сохраняют в основном фасады, а внутреннее убранство, интерьеры он делает так, как удобно тем, кто там проживает. Тем не менее, в том же Копенгагене мы увидели исторические районы, которые внешне как были, так они и соответствуют по настоящее время своему предназначению, но люди живут в современных квартирах. Также интересно использование бывших промышленных зданий под гостиницы, под культурные центры. Зато они учатся у нас тому, что называется классической реставрацией, учатся нашим исследованиям. Мы считаем, что мы при реставрации объектов делаем более детальные исследования и то, что касается технологических и исторических исследований. Но у нас разный менталитет.

Поделиться: