Александр Кузьмин
Александр Кузьмин
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук, главный архитектор Москвы с 1996 по 2012 годы
Александр Кузьмин. Урбанизм должен пропускать Историю вперёд
Мнение
24.02.16 / 13:01

Корреспондент портала РОССIЯ. НАСЛЕДИЕ встретился с президентом Российской академии архитектуры и строительных наук, главным архитектором Москвы с 1996 по 2012 годы Александром Кузьминым.

Манеж
Манеж
Фото: globallookpress.com

Россия. Наследие: Вами был разработан план строительства окружной пассажирской железной дороги Москвы. Как известно, это еще дореволюционная идея 1910-х годов. Как вы оцениваете нынешнюю его реализацию? Учитывали Вы дореволюционный опыт, или это был независимый проект?

Кузьмин: Я всегда был горячим сторонником этого проекта. Существует два московских железнодорожных кольца. Одно по территории города, второе – большое, не до конца оборудованное, проходит за городом. Изначально оба эти направления были грузовыми. Одно для обхода города Москвы, второе – для обеспечения города Москвы соответствующим железнодорожным транспортом, подвозом грузов. Основные грузовые перевозки, особенно транзитные уходят на Большое кольцо. Для этого необходимо было сделать грузовые станции, дополнительные пути. Малое кольцо ввести в систему внутреннего общественного транспорта города.

«План города Москвы с показанием Московской окружной жел. дор. и её ветвей» из «Альбома исполнительных типовых чертежей 1903-1908 годов»

«План города Москвы с показанием Московской окружной жел. дор. и её ветвей» из «Альбома исполнительных типовых чертежей 1903-1908 годов» / wikiwand.com

Самым сложным в проекте было спасение двух железнодорожных мостов в районе Лужников. С одной стороны, два этих объекта являлись памятниками инженерного искусства. С другой, - они уже не могли принимать на себя те нагрузки, которые дают грузовые поезда. Несколько лет назад мы их передвинули. Это было очень красивое зрелище, когда многотонные конструкции проплыли по Москва-реке. На новых местах мосты стали пешеходными мостами. Один - Богдана Хмельницкого теперь у Киевского вокзала, другой - Андреевский, выходит на территорию Парка Горького. Все делалось строго по правилам: камни разбирались, нумеровались, переносились, собирались на новом месте. Мы сохранили памятники архитектуры, которые были связаны с Малым кольцом железной дороги.

То, что происходит – это очень интересная вещь – введение железнодорожного транспорта в систему городских пассажирских перевозок. Так как многие станции метрополитена и станции железной дороги практически совпадают, мы получаем дополнительный кольцевой контур общественного транспорта. Приятно, когда то, что ты не смог доделать, продолжают преемники. Есть идеи вечные. Это коридоры для общественной инфраструктуры, будь это коммуникации, будь это железная дорога или автомобильная дорога, будь это даже природный комплекс. Сохранение этих общественных пространств – важнейшая задача.

Московская окружная железная дорога. Сергиевский (Андреевский) мост, 12 апреля 1908 г

Московская окружная железная дорога. Сергиевский (Андреевский) мост, 12 апреля 1908 г /  life-town.ru

Р.Н.: В вашу бытность главным архитектором произошло большинство лужковских сносов исторических зданий. Одновременно шел активный диалог между властью и обществом через Экспертно-консультативный совет (ЭКОС) при главном архитекторе, который занимался вопросами сохранения наследия. Благодаря ЭКОС многое удалось спасти. Как Вы оцениваете работу Совета? Как складывались отношения? Нужен ли подобный совет современной Москве?

Кузьмин: Я с Вами не соглашусь об основном сносе во времена Лужкова. Давайте возьмем, к примеру, Пречистенку. Идём от центра до дома Волконских – подрос на один этаж, появился восстановленный флигель усадьбы Хрущовых-Селезнёвых, на углу вместо доски почёта Ленинского района - двухэтажный дом. Пожалуй, на Пречистенке больше ничего не изменилось. Сложнее было с Арбатом. Мне кажется, что все разговоры про бешеный лужковский снос – это в большей степени политика. Я всегда слышу слова про одни и те же здания. Когда мне говорят о потере облика Москвы, я соглашаюсь, – да он изменился. Я очень люблю Москву своей молодости. Но как только мы начинаем делать здесь Европу, кончается Россия. И это надо понимать.

Андреевский мост

Андреевский мост / wikimedia.org

Мы живем в Москве Островского, или мы держимся на каком-то определённом уровне. Никогда нельзя на большой столичный город, будь то Москва, Париж или Лондон, одевать сарафан Суздаля, Йорка и других городов, где правда истории может сохраниться в полноценном виде. Москва – это постоянный поиск компромисса. Я всегда сравниваю Москву с картиной Пукирёва «Неравный брак», нам досталось в наследство две планировки: одна XVII века, сохранившаяся благодаря переезду столицы в Санкт-Петербург, а вторая – это генплан 1935 года.

Поэтому с точки зрения слова «компромисс», я считаю, что такие органы как ЭКОС при главном архитекторе, а также совмещённый с ним архитектурный совет – это совершенно обязательная вещь. Там собираются люди разных профессий, не только архитекторы и те, кто занимается охраной памятников. ЭКОС придумал не я, а Леонид Васильевич Вавакин, мой предшественник. Он существовал 26 лет. Был еще и общественный совет мэра, где рассматривались важнейшие проекты, начиная от генерального плана, заканчивая отдельными объектами. Один человек не может знать всю подноготную истории, которая связана с нашим городом. И я очень многие мнения учитывал. Но есть случаи, когда кто-то должен сказать «да» или «нет». И Общественный совет, и ЭКОС – это вещи необходимые. Валерий Шанцев, придя в Нижегородскую губернию, создал там общественный совет.

Научно-практическая конференция к 80-летию Генерального плана реконструкции Москвы 1935 года. 18 Декабря 2015.

Научно-практическая конференция к 80-летию Генерального плана реконструкции Москвы 1935 года. 18 Декабря 2015. / raasn.ru

Р.Н.: Под Вашим руководством был разработан Генеральный план Москвы. Думаю, Вам известен разработанный академиком Виктором Виноградовым план регенерации исторического центра Москвы. Как Вы относитесь к этой идее? В какой форме генплан должен учитывать сохранение наследия?

Кузьмин: Я помню не только его проект регенерации исторической застройки, но и совместный с Макеевым проект генерального плана Москвы. Есть документы, которые никогда не будут реализованы, но очень хорошо, что они есть. Это генплан 1971 года, знаменитая «ромашка», и трехчастный генплан Москвы Виноградова-Макеева, который был основан на уникальности географии Москвы. Касательно сохранения исторического наследия в генеральном плане. На сегодняшний день в Российской Федерации очень четко разделены два вида документов. Прямого действия, к которым относится закон об охране культурного наследия и об охране природного комплекса. И есть генеральный план, который должен учитывать, что сделано в плане охраны. В генплане, который я разрабатывал, все, что охранялось, было нанесено как справочный материал.

Когда входят в конфликт интересы истории и интересы градостроительства, градостроительство должно историю пропустить вперёд. Мы очень внимательно относились к этому вопросу. У меня было несколько встреч, мы рассмотрели большое количество перечней не только памятников, но и кандидатов в памятники. Мы сидели несколько дней с утра до вечера с Рахматуллиным и Михайловым. И в нашем Генплане памятников нанесено даже больше, чем было на тот момент утверждено законодательно.

Сергиев Посад, вид сверху

Сергиев Посад, вид сверху / ntopic.ru

Р.Н.: Вами разрабатывались проекты развития исторических центров городов, в том числе Сергиева Посада, Иркутска. Каким Вы видите идеальный центр исторического города?

Кузьмин: Я считаю, что идеальным центр исторического города не может быть, потому что каждый город индивидуален. И первое, что надо знать – это историю развития города, надо досконально знать ту территорию, где работаешь. Первоосновой должна быть знание, особенно в исторических городах. В каждом городе надо найти своё. Впереди архитектуры должна шагать литература. Ты должен понять тот сценарий жизни, который будет на этой территории, понять суть города. Если мы говорим про Сергиев Посад – то это центр Православия.

Первое, что надо сохранить – это ландшафтно-визуальный анализ больших территорий на данный объект. Зона охраны Версаля по этажности радиусом 30 километров. Если правила игры четкие, инвестор и жители их понимают. Иркутск я рассматриваю как ворота к Байкалу, одному из 10 памятников природы мирового значения на территории России. Про самый большой резервуар пресной воды знает весь мир. Я сейчас стал сторонником такого понятия как «медленный город». Мы его применили и при разработке Сергиева Посада, и центра Иркутска. Дело в ритме жизни, уходе от глобализации, в ликвидации усреднённости, которая происходит в городах. В движении «медленный город» всё сосредотачивается на пешеходах, на нормальном образе жизни, сохранении исторического наследия, природы, велосипедном транспорте.

Государственный музей-заповедник Царицыно

Государственный музей-заповедник Царицыно / globallookpress.com

Р.Н.: В России есть список исторических поселений с особым охранным статусом. Как это влияет на проектирование? Москвы, несмотря на древнюю историю и столичный статус, в этом списке нет. Почему? Как её включение повлияло бы на развитие города?

Кузьмин: Список довольно случайный, он может дополняться региональными решениями. Мы сами до конца не понимаем, что такое исторический город. Давайте возьмём Москву. Когда шла перестройка, бомбили коммунизм, была проведена черта – 1917 год. Я считаю, что градостроительная беда в Москве наступила в 1918 году, после переезда сюда правительства. В Питере остались здания министерств и ведомств, Сената и Синода. А в Москве правительство разместилось в отеле Метрополь. Функция не соответствует той форме, которую приняла на себя. Что такое историческая Москва?

Люди, такие, как Леонидов, братья Веснины, при советской власти сносили пол-Москвы, и мы ими гордимся, как авангардистами. Они предлагали построить одно здание вместо всего Китай-города или увеличить ширину Красной площади в два раза. Они были неплохие архитекторы, но они по-другому мыслили. Они не могли понять, что конюшня, построенная в начале XIX века, будет памятником архитектуры. За счет древности все становится хорошим - 50 лет по правилам ЮНЕСКО. Нельзя смотреть нашими глазами на прошлое. Чтобы понять, что есть исторический город, давайте сначала разберемся, мы играем по своим правилам или по правилам ЮНЕСКО?

Функция Минкульта кончается на определении границ исторического города. Это не решает проблем. Главное не границу провести, а придумать тот самый сценарий жизни и закрепить его так, чтобы на этой территории жители не страдали от того, что они живут в историческом городе. Должны быть выработаны, четко расписаны и понятны правила игры на этих территориях для всех фигурантов. В тех странах, где не было социализма, такого вопроса не стоит. И английская королева знает, что ей можно в своих замках делать, и бюргер в Мюнхене знает, что он имеет право в своей пивной делать, а что нет. Если посмотреть правила по современному наследию, то они запутаны. Одно слово «достопримечательное место». Вы знаете, как чиновник рассматривает достопримечательное место? Есть территория памятника, и есть достопримечательное место, а всё остальное - не достопримечательное место, что хочу, то и ворочу. Конечный результат – это качество среды жизнедеятельности на той или иной территории.

Ледовый дворец в Крылатском

Ледовый дворец в Крылатском / kidsreview.ru

Р.Н: Как руководитель совета главных архитекторов городов России, скажите, какое место в работе этой структуры уделяется вопросам реставрации и сохранения наследия.

Кузьмин: Последний наш сбор, который мы проводили в Великом Новгороде, был посвящен этим вопросам. Впервые на совете главных архитекторов городов присутствовали и представители Минкультуры. Все говорят одно: нам нужны правила игры. Вы понимаете, что такое главный архитектор? В Москве легко - рядом академия архитектуры, рядом союз архитекторов, люди с именами, которые тебе всегда помогут, которые могут поддержать твое решение. А где-нибудь в глубинке у главного архитектора никаких прав. Поэтому вопросы общие для всех. В этом году годовое собрание Академии архитектурных и строительных наук будет проходить в апреле в МАРХИ, и оно будет посвящено историческому наследию.

Р.Н.: Вами была осуществлена реставрация многих значимых объектов, в том числе Гостиного двора, Манежа, регенерация усадьбы Царицыно. Эти проекты получили разные оценки экспертов, от высоких до критических. Как Вы относитесь к новоделу? В каких пределах он допустим? Какова грань между новоделом в историческом стиле и воссозданием?

Кузьмин: Есть правило ЮНЕСКО: если 50% памятника сохранилось, то воссоздание такого памятника считается реставрацией. В Манеже только фермы Бетанкура пострадали, все стены сохранились. Я высказал предложение не зашивать фермы изнутри. Это придало современности всему зданию и показало структуру ферм. В этой ситуации новодел допустим однозначно, так как были утрачены перекрытия и то, что сделали один к одному при новых технологиях – это допустимо.

К Манежу единственная претензия: мы сделали подземный этаж. Зато появились дополнительные экспозиционные залы. Я считаю, что ничего хорошего в новоделах нет. Каждый случай нужно видеть в отдельности. Например, в воссоздании Храма Христа Спасителя я не рассматриваю архитектурную составляющую. Это покаяние целого поколения, покаяние всех нас, это воссоздание святыни. Вторая история – строительство в масштабе 1:1 дворца царя Алексея Михайловича в Коломенском. Правильно, что его не поставили, где он был раньше, срубая дубы. Но вы можете теперь показать школьнику, какого размера и как выглядел дворец царя допетровской эпохи.

Я рассматриваю это как совершенно нормальный краеведческий трюк, который дополняет экскурсию по Коломенскому, рассказывая о том, как жили русские цари. Есть такой архитектурный взгляд – если не можешь сделать лучше, чем было – воссоздай. Очень много было критики, посвященной Царицыно. Я не люблю общие слова, давайте попробуем разобраться. Приведен в порядок парк. Территория парка увеличена за счет того, что вдоль железной дороги убраны рынки. Кстати, их владельцы были среди тех, кто был против реставрации Царицыно. Очистили пруды. Отреставрировали кавалерские корпуса, мосты, малый дворец, средний дворец.

Есть всего две претензии: Хлебный двор, который перекрыт кровлей, и воссоздание Главного дворца. Хотите снять крышу с Хлебного двора – снимите, пускай дождь его заливает. Хотите воссозданный дворец превратить опять в развалины – тоже нетрудно. Исторические камни все сохранены внутри.

Р.Н.: Как в качестве президента РААСН вы видите роль объединений архитекторов и реставраторов в формировании градостроительной политики субъектов федерации?

Кузьмин: Надо понимать те задачи, которые оставлены РААСН государством. Первое направление – это формирование планов фундаментальных наук и проведение конкурсов на их разработку. Здесь участвуют не только москвичи. Например, в Екатеринбурге есть несколько замечательных учёных. Второе направление – экспертное. Потому что если взять членов академии - это люди с большим опытом, которые могли бы помогать экспертному сообществу. Кроме того, мы создали территориальные отделения академии практически во всех федеральных округах. Направления фундаментальных исследований, экспертной работы мы стараемся развивать сейчас и в регионах.

Активна у нас издательская деятельность, два журнала: один по строительным наукам, другой – архитектурный «Academia». В нём отражены все три направления нашей деятельности: архитектура, градостроительство и строительные науки. В РААСН есть люди, которых Вы, охранители памятников, считаете своими. Александр Петрович Кудрявцев, который многие годы возглавлял ЭКОС, или господин Щенков – это члены Академии. Те же самые Кириченко, Нащокина, Бондаренко. Это члены академии. В данной ситуации мы не просто единомышленники, а в чем-то, на 70%, одно и то же. Поэтому у нас полная взаимосвязь.

Александр Кузьмин

Р.Н.: Назовите основные качества главного архитектора города и несколько основных его задач. Главный архитектор – больше чиновник или у него остается пространство для творчества?

Кузьмин: Я всегда старался оставить главному архитектору пространство для творчества, поэтому возглавил разработку генерального плана. Я вижу четыре роли главного архитектора. Территориальное планирование, разработка генерального плана и территориальных схем, от проекта планировки и до ПЗЗ, потому что это реализация генерального плана на уровне конкретной задачи.

Я считаю, что главный архитектор не должен тянуть на себе все объекты. Он является дирижёром, но не первой скрипкой. Я всегда любил делать крупные комплексы, когда в работе участвовало большое количество архитекторов.

И четвертый пункт: главный архитектор должен принимать срочные решения при возникновении чрезвычайных ситуаций. Когда загорелся Манеж или когда дом был взорван на Гурьянова. Надо было людей переселять, сделать так, чтобы на месте взрыва поставить часовню, а потом храм. Или Гостиный двор. Я там сидел с утра до вечера - по 16 часов работали. Самое главное, я считаю, мне удалось сказать «нет» Юрию Михайловичу Лужкову, который хотел Гостиный двор сдать к 850-летию Москвы. Нельзя этот объект гнать, потому что это памятник архитектуры, и надо делать всё так, как положено. На Гостином дворе есть однозначно спорные моменты. Это перекрытие двора, надстройка третьим этажом. Но иначе бы мы не получили всесезонного пространства почти на два гектара. Была выполнена вся археология. Министром культуры тогда была Наталья Дементьева, изначально археолог по профессии. Она восхищалась тем, что делал там Векслер со своей командой.

Многофункциональный комплекс Линкор

Многофункциональный комплекс Линкор / flickr.com

Р.Н.: Ведёте ли Вы сейчас какой-либо крупный архитектурный проект, каковы Ваши творческие планы?

Кузьмин: Кроме того, что я руковожу РААСН, я возглавляю научно-исследовательский центр строительства. Я начинал как градостроитель, пришел после МАРХИ в Институт Генерального плана, занимался градостроительством, потом стал главным архитектором города, и мне пришлось заниматься, в том числе, и объемным проектированием, а сейчас я решил заняться и строительной наукой. Это направление для меня не творческое, но очень интересное. Нам удалось вывести наш центр из списка приватизации, он остался в государственной собственности. Это главная победа прошлого года.

Что касается творческих планов: я преподаю в МАРХИ, у меня в этом году шесть студентов, впервые буду готовить четырех магистров. И проектирую с моими коллегами, бывшими учениками. Надеемся на проектирование в Зарайске. Очень интересная тема, у меня такой никогда ещё не было.

Беседовал Владимир Хутарев-Гарнишевский

Поделиться: