Евгений Кокорев
Евгений Кокорев
Архитектор, реставратор, лауреат конкурса «Реставрация» 2012, 2013, 2014 и 2015 гг.. Удостоен недавно учрежденного звания Почетный реставратор России
Евгений Кокорев. Почетный реставратор России. Секреты профессии
Практика
05.03.16 / 23:11

Реставрация – особый раздел и особая профессия. Редко случается, чтобы практикующий архитектор одинаково успешно реализовывался как в проектах нового строительства, так и в реставрационной практике. Евгений Кокорев – именно такой случай.
Со второй половины 2000-х гг. он сосредоточился на реставрации. Сегодня Е.Кокорев – лауреат конкурса «Реставрация» 2012, 2013, 2014 и 2015 гг., он удостоен недавно учрежденного звания Почетный реставратор России.
Мы попросили его обрисовать положение дел и актуальные проблемы современной реставрационной практики. В настоящее время они поднимаются до общекультурного звучания.

Интерьер дома Дерожинской
Интерьер дома Дерожинской
Фото: pinterest.com

Идеология

О последствиях принятия новой редакции Закона «Об объектах культурного наследия».

В начале прошлого года вступил в силу новый Закон о внесении изменений в Закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», который в том числе регламентирует процедуру согласования проектов реставрации. Не все статьи закона подразумевают прямое действие – требуется разработка подзаконных актов и регламентов. И это значительный объем документации, требующей тщательной проработки. Так что со вступлением закона в силу процесс согласований вынужденно приостанавливается. Иначе говоря, Закон, быть может, и хороший, но он не был достаточно подготовлен к вводу в действие.

Другой момент – в соответствии с новым законом все, что связано или затрагивает конструктивные решения памятника, должно проходить государственную экспертизу. Как следствие возникает необходимость исполнения постановления №87, а это сопряжено с введением в состав проекта ряда разделов, которые при реставрации памятников, так скажем, не всегда оправданы. Так, доступ маломобильных групп населения или соблюдение требований энергоэффективности не в каждом объекте возможно реализовать в требуемом объеме. Впрочем, то же касается существующих пожарных норм – но к ним-то мы притерлись, разрабатываются спецтехусловия для конкретного памятника и т.п.

Еще один аспект - это подключение госэкспертизы, а значит, встает вопрос оснащенности кадрами, подготовленными к работе с памятниками. В частности, предки нередко использовали такие конструкции, которые не поддаются сегодняшним стандартным методам компьютерного расчета. Например, утрачен метод расчета чугунных конструкций. Вернее, просчитать можно, а экспертизу пройти - нет. У меня был случай с 11-метровой металлической балкой, которая в госэкспертизе была забракована как «ненесущая». Конструктору пришлось поднимать германский сортамент 1929 г., показывать отличие способов литья металла – тогдашнего бессемеровского от нынешнего мартеновского и т.д. Более того, при таком способе изготовления металла неприменимы стандартные на сегодняшний день методы усиления конструкций: при приваривании излишки серы по центру профиля выгорают, и несущая способность элемента утрачивается.

Государственная Дума / globallookpress.com

Государственная Дума / globallookpress.com

И подобных нюансов может быть множество. Они могут затягивать согласование на неопределенный срок. В итоге заказчики опять отшатнутся – проще построить новый дом, который и раньше обошелся бы ему в полтора-два раза дешевле, что уж говорить о новой ситуации с новыми накладными расходами.

Более того, в экспертизе могут сказать: «Конструкция не несет», как в случае с той самой металлической балкой, и это станет побудительным мотивом для заказчика снести дом под предлогом его небезопасности. Такого рода вопросы надо продумывать при разработке Закона.

В результате может произойти отток средств и специалистов из реставрационной практики.

От новодела до реконструкции

Когда все определяют деньги, это обусловливает и подходы к сохранению и реставрации памятников. Реставрация по определению трудо- и капиталоемкий процесс. В разы дороже нового строительства.

Другой фактор – утрата культуры как заказчиков, так и проектировщиков. Есть такие, кто воспринимает памятники утилитарно – дескать, страна большая, памятник не последний, а мне бы сэкономить. В то время как для внешнего пользования: новодел – это крепко, надежно. Да и прирост площадей – не последнее дело. А то, что безвозвратно утрачиваются технологические наработки предков – это не волнует.

Школа журналистов, бизнес-центр, улица Малая Дмитровка, 20, Москва / archnadzor.ru

Школа журналистов, бизнес-центр, улица Малая Дмитровка, 20, Москва / archnadzor.ru

И сейчас есть примеры, когда памятниками никто не занимается, они пришли в жуткое состояние. Когда дом стоит без крыши годами, любой кирпич не выдержит.

Бывает, от памятника остается одна фасадная стена. А сзади к ней приделывают «сундук». Это результат, в том числе, профессиональной нестыковки – с одной стороны, неподготовленных к решению многогранных задач архитекторов, проектирующих новый объем, а с другой - «чистых» реставраторов.

Первые пытаются самовыразиться, вторые – сохранить. Кстати, реставраторы зачастую не в состоянии справиться с требованиями по приспособлению, недостает знаний новых материалов, современных технологий и т.д. А архитекторам не хватает культуры проектирования, владения тем же ордером как следствие давнишней борьбы с излишествами и последующего внедрения компьютерных технологий.

Историческая архитектура как школа профессионального мастерства

Знакомство с профессиональными методами архитекторов прошлого, бесспорно, обогащает. Однако время сильно уплотнилось, мир живет в состоянии постоянного ускорения. Основным критерием становится немедленный результат. А предки творили вдумчиво, и их технологии подчас оригинальнее, точнее, долговечнее, качественнее нынешних.

К примеру, в храмах закладывалась система естественной вентиляции, которая удаляла, в том числе, пыль. То есть специальные каналы внутри стен работали подобно пылесосу. До такого даже современная зеленая архитектура не дошла. К сожалению, часто бывает: в результате последующих ремонтов эти отверстия законопатили, и родная «вентсистема» не работает.

Изучение старых технологий позволяет ориентировать современное профессиональное сознание на поиск нестандартных решений. Причем в условиях ограниченных средств, когда нет возможности приспособить очередной моторчик.

Или еще один пример: в особняке Дерожинской на северном фасаде в приямках были установлены рамы, заполненные стеклянными поворотными зубьями-пирамидками, направлявшими свет в подвал. Можно считать это предтечей хитроумной системы зеркал с линзами, последовательно расставленных под разными углами.

Особняк Александры Ивановны Дерожинской. Кропоткинский пер., д. 13 / updk.ru

Особняк Александры Ивановны Дерожинской. Кропоткинский пер., д. 13 / updk.ru

Разве такого рода исторические находки не стимулируют современную проектную мысль?

Особенностью памятников является то, что они сделаны профессионально – иначе, они не являлись бы таковыми. Помимо технологических это решение планировочных, пластических, образных задач. Этот сплав неизменно присутствует. Настоящие мастера никогда не ограничивались раскройкой простенков-проемов и прочих пятен на фасадах. Именно поэтому сохранение аутентичности памятника должно оставаться приоритетной задачей.

Технологические

О последствиях эксплуатации

Закрашенные стены – что снаружи, что изнутри – встречаются повсеместно. Да и палитра была крайне ограниченной: краска зеленая – на уровне человеческого роста, выше - краска белая, плюс можно было разбавить – до салатовой. Еще охра. И эта скудная палитра накладывалась на памятник. Все – от бедности. А также безответственности случайных людей.

Закрашивались и росписи стен, и элементы декоративного убранства, и плафоны. На фасадах покрывали краской даже чуть потрескавшиеся изразцовые кирпичики – дабы выглядели поновее. Проще закрасить, чем реставрировать швы.

На особняке Дерожинской мы столкнулись с тем, что арендаторы – от китайцев до австралийцев – замазали фигуры, украшавшие самый большой на начало ХХ в. камин. Пришлось снимать восемь слоев краски – до камня. В столовой роспись по эскизам Шехтеля была уничтожена по всему периметру стен, заклеена обоями. В библиотеке роспись потолка с вкраплениями сусального золота была покрыта белой краской. Да и дубовая отделка во всем особняке «сменила» оттенок на более светлый в угоду веяниям сиюминутной моды – это выяснилось, когда сняли латунные накладки, сохранившие под собой исходный цвет.

Камин в особняке Дерожинской / mirandalina.livejournal.com

Камин в особняке Дерожинской / mirandalina.livejournal.com

Фасады дома-приюта Мизурина на Б. Пироговской улице (архит. И.Иванов-Шиц), выполненные из красного кирпича с штукатурными элементами под белый камень, до нас дошли в светло-желтой гамме. Благодаря сохранившимся авторским эскизам и старым фотографиям первоначальный облик уличных фасадов был известен. А вот дворовые фасады, выполненные в неорусском стиле, с применением нескольких разновидностей индивидуального узора, выложенного в кладке стены тремя цветами кирпича, стал для нас неожиданностью. К счастью для памятника заказчиком был ГлавУПДК МИД, который с пониманием относится к вынужденному расширению сметы. А бывает так, что клиент склоняется к тому, чтобы попросту скрыть находку.

Здание приюта им. Н.С.Мазурина /updk.ru

Здание приюта им. Н.С.Мазурина /updk.ru

Аналогичная ситуация - в доме Суворова на Б.Никитской. В вестибюле в ходе раскрытия случайно обнаружили полихромные фрески, а в столовой под бело-голубой краской - великолепную роспись по гипсу, которую удалось воссоздать.

Износ конструкций

На доме Перцова нельзя было демонтировать проржавевшие несущие металлические балки-консоли, держащие балконы без опасения утрат кирпичного ограждения с их дивными майоликовыми вставками. Фасад здания, выходящий на храм Христа Спасителя – именно на нем проводились противоаварийные работы - тоже был неприкосновенен. Мы просверлили плиты перпендикулярно фасаду, провели металлические же балки параллельно существующим, положили на них лист металла, покрасив его краской с гидроизолирующим слоем. В результате внешний вид балконов остался прежним.

Дом Перцова/ mapio.net

Дом Перцова/ mapio.net

На доме Кропоткина сгнившие нижние венцы оштукатуренного сруба пришлось заменить на вертикально поставленные «пеньки». Благодаря чему объем здания обезопасили от вертикальных осадок.

А вообще предки обеспечивали проветривание сруба либо защищали его с помощью махорки, которая является великолепным антисептиком. При ремонте дома часто заштукатуривали эти отверстия. Кроме того, не всегда озабочивались применением паропроницаемых покрасок, часто использовали масляную краску, которая образовывала сплошную пленку, запирая влагу внутри.

Это касается и штукатурных фасадов, где среди множества слоев краски обнаруживались один-два масляных. В результате нарушается работа фасада – кирпичного, сверху оштукатуренного: штукатурка превращается в труху, реставрации не подлежит.

С махоркой тоже дело обстоит не так просто. В том же Манеже махоркой были засыпаны бетанкуровские фермы. После революции матросы ее нашли да всю и скурили. После чего конструкции начали подгнивать.

Другая проблема: если в швах остается известковый раствор, а сверху накладывается цементная штукатурка, цемент с известью вступают в реакцию с увеличением объема, и штукатурный слой отваливается. На памятниках часто сталкиваешься с подобной ситуацией: после того, как оштукатурили цементом, приходится все срубать и штукатурить заново цементно-известковым либо сложным раствором.

Дом Перцова /moskvalubvimoey.blogspot.ru

Дом Перцова /moskvalubvimoey.blogspot.ru

Восстановление утраченных деталей и «довоплощение» авторского замысла

Осыпавшийся на памятнике декор – это стандартная ситуация. С ней, в общем, легко справляются – с гипсом еще умеют работать. Если раньше карниз делали на известковом растворе, который долго застывает, обладает пластичностью, позволяет вносить изменения по ходу, то с цементным раствором так не выйдет – моментально застывает и уже что-то переделывать бесполезно. Соответственно если вы видите кривоватый карниз, то он наверняка цементный.

Вариант – применение гипсовых деталей. Сегодня специальные пропитки и покраски позволяют использовать гипс при наружных работах. Да и раньше были соответствующие технологии – например, варили гипс в олифе.

При вычинке белого камня, который не выдерживает современной агрессивной внешней среды, бывает, используют архитектурный бетон. При внешнем сходстве он отличается более высокими техническими характеристиками. Также его применяют при облицовке цоколя, изготовлении деталей декоративного убранства.

Однако на доме Игумнова, ныне посольстве Франции, при протезировании кладки завозили натуральный камень. Скрупулезность следования старым технологиям определяется классом памятника. А вот, продолжая существующую ограду, можно было задействовать и архитектурный бетон.

Дом Игумнова / wikimedia.org

Дом Игумнова / wikimedia.org

Иногда мы сталкиваемся с авторскими эскизами, которые по тем или иным причинам не были воплощены. Пример – особняк в Малом Николопесковском переулке архитектора П.Заруцкого, где карниз так и не был реализован по причине проблематичности устройства тяжелого в прямом смысле слова необарочного декоративного убранства на деревянном доме. Использование современных пластиков позволило нам реализовать первоначальный замысел автора, что обогатило силуэт памятника.

Другой случай из того же ряда – неосуществленная роспись главного зала особняка Дерожинской. Зал имеет высоту 11 м, нижние 5 м отделаны деревянными панелями, а верхняя часть была задумана под роспись. Участие И.Грабаря, которого рекомендовал Шехтель, Дерожинская отвергла – 10 тыс. рублей показались ей чрезмерными. Приглашение В.Борисова-Мусатова, согласившегося на вдвое меньшее вознаграждение, также закончилось ничем. Выполненные им эскизы не понравились хозяйке, очевидно, смутил сюжет - она увидела в молодых женщинах, олицетворяющих времена года, соперниц. Тогда как в Париже эскизы были приняты на ура.

Особняк Александры Ивановны Дерожинской /mosvedi.ru

Особняк Александры Ивановны Дерожинской / mosvedi.ru

Современные технологии позволили «довоплотить» замысел художника. Даже ГлавУПДК не смогло бы оплатить «живую» роспись такого объема, поэтому было принято решение многократно увеличить эскизы и сделать принты на обоях, которые имитируют фактуру фрески.

Это небанальное решение принималось и утверждалось рядом Советов, проходило госэкспертизы и т.д. Мнения были разные. Конечный результат показал оправданность предпринятой попытки «довоплощения» замысла.

Об устройстве современных инженерных систем

Это извечная беда памятников. В то же время приспособление по определению предполагает реализацию современных требований комфортности. Мы, конечно, пытаемся использовать «родные» продухи, те самые вентиляционные отверстия и каналы, но редко этим можно ограничиться.

Памятники страдают безусловно, и сказать, что устройство современных инженерно-технических систем безальтернативно – слишком смело. Предки решали многие современные проблемы другими способами. Скажем, в поздеевском особняке естественная вентиляция, совмещенная с воздушным отоплением, работала безотказно, однако по современным нормам она не проходит.

Интерьер дома Дерожинской. Фото: msk.mr7.ru/Яна Воротовова

Интерьер дома Дерожинской. Фото: msk.mr7.ru/Яна Воротовова

К.Тон выиграл конкурс на Кремлевский дворец во многом благодаря лучшему инженерному решению. У него несколько печей вкупе с воздушным отоплением обогревали шестьсот комнат. Аналогов такому сегодня просто нет. По сути, это и есть та самая зеленая архитектура – нынешний мировой тренд.

Даже если реставратор раскрывает эти законопаченные отверстия, в современных условиях воздухообмен не всегда удается восстановить.

Сейчас инженерно-техническая начинка предполагает массу охранных, слаботочных и прочих систем. В отдельных случаях доходит до трехсот (!) кабелей. И все они должны быть скрыты от глаз. В деревянных памятниках все это хозяйство должно быть упрятано в металлические трубы, но последние надо согнуть, состыковать и скрытно провести. Либо пол разбирать, либо стены штробить.

Универсальных рецептов здесь не существует – каждый реставратор на конкретном памятнике решает стоящие задачи индивидуально.

Кокорев Евгений Георгиевич, Почетный реставратор города Москвы, Почетный реставратор России / dkn.mos.ru

Кокорев Евгений Георгиевич, Почетный реставратор города Москвы, Почетный реставратор России / dkn.mos.ru

Дефицит ремесленных умений и утрата традиций ручного делания

Сегодня и токаря-то найти непросто. Но токарь – это все же массовая профессия, а вот специалист по керамике – это редкость. Несколько памятников, где требуются изразцы, он обслужить в состоянии, а вот если потребность увеличивается - возникают проблемы.

Специалистов, работающих со шпиатром – это сплав цинка с оловом, такой мягкий материал, не поддающийся коррозии, из которого выполнялись декоративные элементы на фасадах – от масок до вазонов, можно по пальцам пересчитать. Сегодня он практически не производится, утрачены навыки работы с этим материалом в скульптуре. Остались лишь те, кто работает с латунью - реставрация люстр, отливка дверных ручек и т.п.

Камнетесы тоже в дефиците, потому что проще отлить деталь из архитектурного бетона. Беда с плотниками – мы на одном объекте на протезировании стропильных конструкций меняем по пять-шесть бригад: во многих случаях простую врубку сделать не в состоянии. Можно сказать, тренируются на памятнике.

В XIX в. архитектор приглашал артель на свой объект. Сегодня такая практика отсутствует в принципе.

Тем не менее, несмотря на длинный перечень проблем, сегодня охрана, реставрация и приспособление памятников находятся в центре внимания общественности и власти. Появились частные заказчики. Множатся смотры-конкурсы на лучшие объекты реставрации. Создан Союз реставраторов. Все это уже принесло видимые результаты, вселяя надежду на лучшее…

Материал подготовил Дмитрий Фесенко

Поделиться: