Олег Крейнин
Олег Крейнин
Генеральный директор ООО “АРХИТЕКТПОДРЯД”
Олег Крейнин. Опыт и доверие
Практика
20.02.16 / 19:07

В современной России немало динамичных, стремительно развивающихся реставрационных компаний. «АРХИТЕКТПОДРЯД» – один из лидеров. Руководитель Олег Крейнин ответил на вопросы журнала РОССIЯ. НАСЛЕДИЕ. Потомственный реставратор, он участвовал в возрождении Большого театра, в воссоздании исторической зоны, фасадов, зрительного зала в том виде, каким его спроектировал Осип Бове. Олег Витальевич перенимал опыт реставрации у отца и избрал сохранение наследия своим призванием.

Р.Н. Вы реставрируете знаковые объекты – средневековые храмы, памятники Всемирного наследия ЮНЕСКО. Какой из них представляется наиболее сложным?

О.К. Да, мы реставрируем два объекта ЮНЕСКО. Каждый объект уникален. Работали над ансамблем Михайло-Архангельского монастыря, Георгиевским собором XIII века в Юрьеве-Польском, ансамб­лем Троице-Сергиевой Лавры. Один из объектов находится в Великом Новгороде – это храм Петра и Павла на Синичьей горе (на Сильнище). Это храм XII века, находится он в полуруинированном состоянии. Храм является уникальным объектом новгородской архитектуры. Весь Новгородский Кремль и все, что находится на левой стороне, по западному берегу реки Волхов, – это объекты ЮНЕСКО. Они включены общим списком в памятники ЮНЕСКО, в том числе туда включен и наш объект, но он находится отдельно от общего комплекса на Петровском кладбище, на Синичьей горе.

Xрам Петра и Павла на Синичьей горе

Xрам Петра и Павла на Синичьей горе

Р.Н. Какое у вас первое впечатление от Новгорода, от храма?

О.К. Первое впечатление, что храм находится в состоянии неудовлетворительном, и министерством и государством поставлена задача – вернуть этот памятник людям, государству. И мы очень активно занимаемся этим объектом. После того как наши архитекторы, инженеры и конструкторы закончили проект, мы провели первый внутренний методический совет на уровне ведущих архитекторов Питера и Новгорода. Это было в Питере в Союзе архитекторов, мы обсуждали наши проектные решения с ведущими специа­листами Питера и Новгорода, и с теми организациями, которые занимались проектированием до нас. Также, по желанию наших коллег, мы провели второй методический совет, но уже непосредственно в Новгороде, на объекте. Сначала мы еще раз визуально осмотрели памятник, посмотрели все сложности, которые там есть, главной из которых является то, что храм построен в XII веке и подвергался очень быстрому разрушению. Где-то, по нашим оценкам, ориентировочно в XVI веке, были выполнены прикладки – такие конструкции, которые были призваны удержать своды от дальнейших разрушений. На сегодняшний день произошло отслоение сводов от этих прикладок, и начальные и последующие конструкции продолжают активно разрушаться. Сложная конструкторская задача заключена в том, как объединить все это вместе, разработать такие конструкторские решения, которые позволят существовать этим конструкциям в едином целом. Проектированием этого объекта в Новгороде занимаются специалисты из питерской мастерской, одного из шести наших филиалов. Позже проект был вынесен на обсуждение ФНМС при Минкультуры РФ в Москве, на котором были утверждены архитектурные решения.

Xрам Петра и Павла на Синичьей горе. Фото Александр Савчук/restsouz.ru

Xрам Петра и Павла на Синичьей горе. Фото: Александр Савчук/restsouz.ru

Р.Н. В 2015 году были внесены изменения в Федеральный закон «Об объектах культурного наследия». Как это повлияло на вашу сферу деятельности?

О.К. В начале 2015 года в законодательстве произошли значительные изменения, был принят 315 федеральный закон, который внес очень серьезные коррективы в плане согласования проектной документации. Реставрационное проектирование на каком-то этапе было приравнено к проектированию строительных объектов, что является большой проблемой в нашей отрасли потому, что, с нашей точки зрения, использовать градостроительный кодекс при согласовании проектной документации реставрационных объектов неправильно! Дело в том, что состав проекта у реставраторов и строителей сильно отличается. Если при новом строительстве необходимо уделять большое внимание расчетам конструкций, узлов и прочим, то в рес­таврационном проектировании главным является сохранение памятников. И мы сталкиваемся с серьезными проблемами при согласовании проектов, мы вынуждены в каких-то вещах отказываться от наших решений только потому, что это требует согласования по Градостроительному кодексу с Главгосэкспертизой. Я считаю, что это новшество мешает хорошему, качественному проектированию реставрационных работ. Так же думает большинство коллег, с которыми я общался. Но закон есть закон, и мы его обязаны соблюдать.

Р.Н. В период экономического кризиса многие компании испытывают проблемы. Как вам удается оставаться на плаву в сложных условиях?

О.К. Есть такой иероглиф в китайском алфавите, который обозначает «кризис», он дословно переводится как «время больших возможностей». Кризис не только является разрушительным фактором для бизнеса и для направления, но и является возможностью поднять и реализовать очень многие вещи. Сложный такой механизм. Но нам он не мешает, у нас профессиональных возможностей достаточно, нам доверяет государство, нам доверяет министерство. Нам часто удается выигрывать конкурсы на редкие памятники и успешно их реализовывать. На себе мы не ощущаем последствий общего экономического кризиса.

 Реставрация Георгиевского собора в Юрьеве Польском – одна из знаковых работ компании

 Реставрация Георгиевского собора в Юрьеве Польском – одна из знаковых работ компании

Р.Н. Что является решающим фактором при принятии решения учас­твовать в том или ином тендере на реставрацию объекта?

О.К. Дело в том, что участие в конкурсе довольно сложный процесс, т. е. туда заявиться может, наверное, много компаний, но очень много условий и для того, чтобы государство доверило заказ какой-то компании. Для этого нужно четкое и стабильное финансовое положение, для этого нужна поддержка банков, которые предоставляют банковские гарантии. Сейчас кризис, и банки с большим трудом предоставляют кредитные линии. Но помимо этого нужно владеть всеми проектными и реставрационными технологиями и наглядно показать это. Все должно быть подробно описано, как будет делаться, кем, какими материалами, с помощью каких средств, показать какие кадровые ресурсы есть у компании. Многое зависит от других факторов: наличия оборудования, инструментария, наличия, опыта работы на подобных объектах и т. д. Конкурсная документация – это очень непростая вещь, и в условиях кризиса опять-таки не все компании могут конкурировать на равных.

Р.Н. Как функционирует ваша компания и чем она отличается от других участников рынка?

О.К. Главное наше преимущество заключается в том, что мы выполняем полный комплекс работ: проектирования, исследования, у нас есть большой научный отдел, который занимается историко-библиографическими исследованиями, обследованиями, т. е. изучает памятники, изучает их историю, изучает реставрации, которые были раньше, определяет предметы охраны на каждом памятнике, описывает все это. Потом архитекторы занимаются обмерами, вычерчиванием архитектурной части, эскизными проектами, архитектурными исследованиями. Потом включаются инженеры, которые делают инженерные обследования, потом конструкторы, которые разрабатывают конструкторскую часть. Потом все это вместе выходит в очень весомый проект, по которому наши же реставраторы будут дальше реставрировать какой-то конкретный памятник. Мы – коллектив единомышленников, обладающих практическим опытом и творческим энтузиазмом. Ну а для руководителя главное – уметь доверять своему коллективу.

Р.Н. То есть ваше основное преимущество в комплексном подходе? Привлекаете ли вы сторонние организации?

О.К. Да, в то время как большинство рес­таврационных организаций сосредотачиваются на одном направлении – проектирование или ремонтно-реставрационные работы, мы способны делать все работы комплексно. Мы привлекаем на субподряд специалистов узкого профиля, например, берем лаборатории, инженеров различных узкого профиля, которые занимаются, допустим, микологией, определением грибка в кладке. У них есть лаборатория, у них есть свои наработки, но все работы всегда проводятся под нашим контролем.

Р.Н. Приходилось ли в процессе реставрации памятников архитектуры сталкиваться с интересными находками или странными явле­ниями? Когда речь заходит о древних сооружениях, сразу думается о привидениях и полтергейстах…

О.К. Привидений и полтергейсты мы не встречали. Любая реставрация сопровождается археологическими исследованиями, археологи находят различные артефакты, находят интересные книги, какие-то останки, коридоры, раскапываются комнаты. Дополнительно определяется их назначение. Археологи постоянно работают вместе с нами. Иногда находят мощи… но об этом мы можем поговорить в следующий раз.

Материал подготовил Юрий Енцов

Поделиться: