О связи поколений и узах человеческого братства
Моя Россия
12.09.16 / 16:04

К 50-летнему юбилею Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры мы публикуем написанные ещё в 1993 году воспоминания одного из организаторов охраны памятников в нашей стране Александра Сергеевича Трофимова (1927 – 2000). Художник, педагог, общественный деятель, заслуженный деятель искусств РСФСР, профессор МГХИ имени Сурикова, проректор по научной работе Академии живописи, ваяния и зодчества, депутат Моссовета, председатель Московского городского отделения ВООПИиК, член президиума Центрального Совета ВООПИиК, сподвижник Петра Барановского, который, по словам коллег, четверть века шёл с ним рука об руку.

Ансамбль Дмитровского кремля
Ансамбль Дмитровского кремля

Отечество память и ты!

Изучением истории России я был увлечён с юных лет. Собирал книги, вырезки из газет, журналов, делал выписки из различных изданий по вопросам истории, географии, экономики, но особое внимание всегда уделял архитектурным памятникам. Объехал я Россию вдоль – от Львова до Читы, и поперёк – от Мурманска до Бахчисарая. И везде рисовал и писал архитектурные пейзажи, не только отдавая дань красоте памятников или истории, связанной с ними, а с мыслью о том, что, может быть, они доживают свои последние дни, и никто их никогда не увидит. Страсть к истории и стремление внести свой посильный вклад в сохранение культуры нашего Отечества определили главную линию моей жизни.

В Московском союзе художников в 1955 году была создана комиссия по охране памятников архитектуры. Она называлась подкомиссией по охране памятников при идеологической комиссии МОСХа. Так инициаторами сохранения нашей культуры стали художники. В неё входили известные художники и искусствоведы, такие как член-корреспондент Академии художеств, известный график Алексей Лаптев, Михаил Владимирович Алпатов, Игорь Эммануилович Грабарь, председатель и организатор Евгений Расторгуев. Члены комиссии – художники: А. Лаптев, С. Чураков, С. Баулин, В. Константинов, М. Кузнецов-Волжский, Н. Фомичев, А. Коробов, В. Мельников. Актив: инженер В. Тыдман, ректор Строгановского института Быков, профессор Архитектурного института П. П. Ревякин, инженер Е. Николаев, архитектор-реставратор П. Барановский, искусствовед Брюсова, профессор, доктор исторических наук Н. Н. Воронин; писатели: О. Волков, В. Чивелихин, Четунова.

Я вошёл в эту комиссию, уже получив некоторый опыт работы – был общественным инспектором по памятникам архитектуры Московской области. Сотрудничать с Московским областным Управлением культуры начал с 1956 года. Старшим инспектором Управления был мой товарищ Владимир Сергеевич Лаврентьев – выпускник Московского университета, внук настоятеля Смоленского собора Новодевичьего монастыря. Он обладал энциклопедическими знаниями, закончил аспирантуру по психологии музыки, занимался иконографией деятелей русской культуры, участвовал в Пушкинских сборниках, работал в Литературном музее и музее имени Бахрушина, в издательстве «Советская энциклопедия». Я познакомился с ним на одном из музыкальных вечеров на даче профессора МГУ К. К. Зельдина в 1952 году.

Мы вместе ездили неутомимо по Подмосковью – Дмитров, Кашира, Верея, Волоколамск; описывали состояние памятников архитектуры; выявляли их для постановки на охрану; составляли исторические справки. Энтузиастов было очень мало, а число памятников, ещё не упавших и ждущих защиты, огромно. Дело подвигалось медленно, поскольку мы не имели никакой поддержки не только в государственных учреждениях, но и в обществе. Так, на борьбу за включение в план реставрации церкви Николая Чудотворца в селе Батюшково (станция Турист, Савёловская железная дорога) на 1967 год ушло пять лет. Мною лично обследованы, описаны и на этом основании возбуждены ходатайства по сохранению таких памятников, как: Успенский собор и крепостной вал в г. Дмитрове, усадьба Апраксина «Ольгово», церковь Успения за верхом, Введенский собор, церковь Николая Вратаря и Путевой дворец в городе Кашира. Спасён иконостас XVII века в церкви Рождества Богородицы в Медведевой Пустыни и передан Государственному Историческому музею. Спас я и надгробную плиту боярыни Морозовой в Боровском остроге, отвёз на грузовике в город Калугу, в надёжное место – в Краеведческий музей. Но Церковь Параскевы Пятницы XVII века в городе Боровске была всё-таки взорвана в 1961 году.

Церковь Николая Чудотворца в селе Батюшково

Много ездил, производил замеры, делал зарисовки. Обошёл и описал 100 памятников, представляющих особую архитектурную и историческую ценность. В то время я познакомился и подружился с реставратором Петром Дмитриевичем Барановским, человеком необыкновенной судьбы, возглавившим защиту памятников Отечества в самое тяжёлое для них время: 20-е и 30-е годы.

Члены комиссии и её актив занимались фотофиксацией памятников архитектуры городов средней полосы России, Поволжья, Севера, Сибири, их описанием, составлением исторических справок, писем в защиту памятников Москвы, подлежащих сносу по Генплану 1935 года, – в Горком партии, ГлавАПУ и другие организации, а также официальным лицам. Собирали подписи ведущих деятелей культуры и науки, публиковали статьи по данной проблеме.

Барановский говорил: «Необходимо сплотить все культурные силы и отстоять во что бы то ни стало Москву, а по Москве будут равняться и остальные города России».

Сохранились письма по Зарядью, Китай-городу, дому Римской-Корсаковой, Красной Пресне и другим достопримечательным местам города, под которыми поставили подписи авиаконструктор Туполев, ректор Московской консерватории А. Свешников, П. Корин, А. Герасимов, Д. Шмаринов и многие другие. Это была единственно приемлемая форма борьбы, с трудом приносящая незначительные победы, а чаще – неудачи, поскольку противостояние было очень велико.

В 1959 году я работал в составе «Московской экспедиции» Б. А. Рыбакова на раскопках в Кремле, где открывали фундамент дворца Н. К. Нарышкиной и царевен, некогда стоявшего здесь. Место раскопок – часть котлована для строительства Дворца Съездов (архитекторы: Мндоянц, Е. Стамо, П. Штеллер, руководитель М. В. Посохин). В связи с этим был снесён ансамбль архитектора Еготова, включая старое здание Оружейной палаты 1805 года постройки.

Церковь Николы Вратаря в Кашире

Церковь Николы Вратаря в Кашире

Главный архитектор Москвы и президент Российской академии архитектуры А. В. Власов выступил категорически против любого строительства в Кремле и дал отрицательный отзыв о проекте. Реакция последовала незамедлительно: Власов был уволен, академия закрыта на том основании, что мешает строить Москву. Место главного архитектора Москвы занял Посохин.

Невероятный скандал разыгрался в прессе, когда склоняли фамилии Ревякина, Коробова и Четуновой. Ревякин был уволен из института, и встал вопрос об исключении его из партии. Им пришили ярлык консерваторов, защитников старорежимной архитектуры, чуть ли не монархистов за то, что они выступили со статьёй, раскрывающей нецелесообразность построения гостиницы «Россия», автострады из Зарядья на Театральную площадь и реконструкции старых улиц в центре Москвы.

Художники – члены комиссии – стремились привлечь общественность к проблеме сохранения памятников Отечества, прежде всего, через своё творчество. Константинов и Баулин ездили по Рязанской и Вологодской землям, пушкинским местам; Мухин создавал цикл пейзажей: сёл Коломенского и Дьяково, городов Углича и Романова-Борисоглебска; Кузнецов-Волжский писал Суздаль, Истринский монастырь; Коробов и Чураков – Север, Кижи; Расторгуев – Городец на Волге и Ферапонтов монастырь под Вологдой.

Устраивали групповые выставки в Доме литераторов, в Доме учёных, в Доме художника. В 1964 году Комиссия по охране памятников МОСХа подготовила большую выставку живописи, графики и скульптуры «Памятники архитектуры в произведениях Московских художников», которая была показана в Доме художника (Кузнецкий, 11) в 1965 году.

Старое здание Оружейной палаты. 1903 г.

Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры

В 1965–1966 годах в Москве и других городах России проведена Учредительная Конференция по созданию Всероссийского добровольного общества охраны памятников истории и культуры на основании Постановления Совета Министров РСФСР от 23 июля 1965 года (№ 101). Организационный комитет занялся подготовкой Учредительного съезда и разработкой Устава, который был утверждён Постановлением Совета Министров РСФСР от 6 июля 1966 года. Этот акт создания Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры стал итогом борьбы общественности и работы 4-х комиссий – при МОСХе, Комитете защиты мира, Союзе архитекторов и Союзе писателей. Но влияние оно имело скорей психологическое, поскольку не существовало Закона по охране памятников в Конституции и подзаконных актов, принятие которых явилось бы мерой пресечения преступлений как организаций, так и отдельных граждан по отношению к историческому наследию.

В каждом районе Москвы организовали добровольные Общества по охране памятников, которые привлекли новые силы для участия в работе. Я часто встречался с членом нашей комиссии Константиновым. Он был председателем Общества по охране памятников Кировского района Москвы. Помню, какое горячее участие он принял в организации музея художника Тропинина в Щетининском переулке. Обивал пороги учреждений, писал письма. Незадолго до организации музея был снесён дом на Полянке, где жил Тропинин. Он стоял на углу Хвостова переулка, поэтому его не удалось отстоять, так как очищали всю эту часть Полянки от старой застройки.

Д. П. Сухов (сидит справа) с коллегами С. У. Соловьёвым (сидит слева) и Н. Н. Благовещенским (в центре). Фото начала XX века

Страницы истории разрушения Москвы

Интересно то, что по декрету Ленина об охране памятников старины, а декрет этот, как известно, вышел в 1918 году, сразу же после революции, многие памятники в Москве реставрировались, несмотря на экономические трудности нашего государства. Реставрировался весь ансамбль Кремля. До 1928 года восстанавливался и реставрировался Китай-город. Возглавляли реставрацию Дмитрий Петрович Сухов и заслуженный деятель искусств РСФСР П. Д. Барановский. Им же предстояла работа по реставрации памятников Москвы и других городов.

И вот можете представить состояние реставратора, когда на его глазах стали уничтожать восстановленный Китай-город. В 1928 году закончили реставрацию, а в следующем – город стали разбирать, взрывать башни и стены, выходившие на линию Китайского проезда.

Но глобальное разрушение исторической архитектуры Москвы началось благодаря принятому в 1935 году Генеральному плану её развития. Вот несколько строк из него: «При реконструкции города практически возникает вопрос об отношении к памятникам старины. Схема планировки отвергает преклонение перед стариной и не останавливается перед сносом того или иного памятника, когда он мешает развитию города». Пресса, конечно, поддержала это начинание. «Стучат молотки. Рушатся уроды, созданные во времена царизма. Канет в вечность Страстной монастырь, уйдёт в небытие узкая Тверская» (Из передовой статьи «Всесоюзный съезд архитекторов и реконструкция Москвы». «Строительство Москвы», № 2, 1937 год)

Н.А. Найденов. Девичий Страстной монастырь. 1881 г.

Были определены и методы уничтожения исторической Москвы: отрицание художественно-исторической ценности города; снос исторической части города из-за транспортной проблемы; моральное уничтожение памятников и исторических кварталов, застраивая их стандартными постройками; запрещение ремонта и благоустройства зданий исторической части города; объявление исторической части города, за исключением 697 памятников, «малоценным фондом». Вышеуказанные факты вошли в объёмный альбом – обвинение о разрушении Москвы, который в 1973 году мы подготовили и передали в правительство. В нём собран и проиллюстрирован огромный материал потерь – 426 памятников мирового значения. Также были представлены фотографии уничтоженных мемориальных зданий, связанных с жизнью выдающихся людей.

В альбоме наглядно показано направление деятельности «реконструкторов» – уничтожение замечательных образцов нашей культуры. Взорван Казанский собор на Красной площади, отреставрированный П. Барановским, на волоске от гибели оказался собор Василия Блаженного, взорван храм Христа Спасителя – памятник воинской славы в честь победы русского народа над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года. Подавляющим большинством современников создание храма Христа Спасителя рассматривалось как выдающееся явление художественной жизни. Но иную позицию занимали некоторые деятели культуры и искусства. Достаточно посмотреть журналы конца 20-х и начала 30-х годов, испещрённые ругательными фразами в адрес храма. Объясняется эта преднамеренная компания очень просто. Сигнал получен ещё в 1922 году. На I съезде Советов СССР было принято решение о строительстве Дворца Советов. На первом этапе проектирования участвовал архитектор Ле Корбюзье, который предлагал оставить в Москве только Кремль, а всё остальное снести. Высшую премию за проект присудили И. Жолтовскому, Б. Иофану и Гамильтону (США).

Вид на Тверскую улицу. 1888 г.

В то время была попытка широких слоёв населения Москвы предотвратить надвигающуюся катастрофу. С церковного амвона мужественные священники призывали своих прихожан к единению перед лицом опасности уничтожения веры. Представители церковных общин ходили по домам с письмами, адресованными правительству, с просьбой не разрушать храмы и в первую очередь храм Христа Спасителя. Но подписи населения не возымели действия. 5 декабря 1931 года храм взорвали. Новая волна репрессий прокатилась по Москве. Каждый день приносил печальные известия об арестах и высылке священнослужителей и тех, кто принимал участие в защите храмов.

Сохранилась 15-минутная лента об уничтожении этого грандиозного сооружения. В конце показана гора развалин, а на ней – куча людей в телогрейках долбит остатки памятника своей родины. Будучи ещё ребёнком, я видел из окна своего дома, как вереница подвод везла во двор Третьяковской галереи мраморные осколки разбитых скульптур и крупные блоки взорванного храма Христа Спасителя. Куски обезображенного мрамора ещё долго лежали там под покровом снега, напоминая заброшенное всеми кладбище. Весной их обратили в щебень для «подушек» под асфальт тротуаров и мостовых.

Во всех концах города воздух сотрясался взрывами. Взрывали церкви на больших проезжих улицах – под предлогом соблюдения «красных линий», проведённых создателями Генерального плана реконструкции Москвы.

Архитектор Б.M. Иофан. Проект Дворца Советов

К числу таких же преступлений можно отнести и то, что произошло на Бородинском поле – месте решающей битвы за Россию. Сотрудник Исторического музея, включённый в комиссию по сносу памятников, рассказывал мне о том, как на легендарном поле взрывали обелиски, глумясь над прахом героев, как над могилой Багратиона и павших с ним солдат-гренадеров вылетали из-под земли ботфорты. Конечно, всё, что смогли сделать в дальнейшем патриоты, начиная с празднования 150-летия Бородинской битвы, они сделали. Многие памятники были восстановлены как и обелиск над могилой Багратиона. Ведь это поле, пропитанное кровью, иссечённое металлом двух войн, заслужило того, чтобы остаться в неприкосновенности. В конце альбома мы сформулировали свои предложения, которые остались актуальными и через 15 лет.

Уничтожение исторических памятников Москвы, как можно убедиться, планировалось хладнокровно и расчётливо. Новые транспортные магистрали перекраивали облик исторической Москвы на свой лад. Снесли Красные ворота, якобы они мешали транспорту. Но уже тогда технический уровень позволял сделать транспортную развязку под землёй, сохранив этот изумительный памятник Петровской эпохи. Красные ворота ведь были поставлены в честь победы над шведами, и поставлены там, где Пётр с войсками входил в Москву. Не совсем понятные метаморфозы произошли и с другим памятником, связанным с победой русского народа над французами в 1812 году – Триумфальной аркой. Этот памятник, вернее его точная копия, поставлена сейчас в том месте, где входил Наполеон в Москву со стороны Дорогомиловской заставы. Значит, начинаются вопросы: кому, собственно, поставлена Триумфальная арка? Ведь она стояла в районе Белорусского вокзала. Отсюда входила в Москву армия-победительница. Реконструкция, начавшаяся в 30-е годы, продолжается и сегодня.

Н.А. Найденов. Красные Ворота. 1881 г.

Осуществляется в общественном сознании опасная по своим губительным последствиям подмена ценностей, когда позиции добра и зла в умах детей и молодёжи меняются местами. Это и есть зарождение антидуховности поколения. Когда святыни народа уничтожают захватчики, то все люди, от мала до велика, понимают, что это делает враг, значит, он делает зло. Но если на глазах народа происходит нечто похожее и в наши дни – взрывается уникальный памятник мировой культуры, а на его месте строится продовольственный магазин, – то многие воспринимают эти действия, как правильное, нужное, полезное дело. Это и есть духовная деградация. Ведь всё дело в том, что духовные ценности искусства, истории – это не просто вещи, а узы человеческого братства, духовной связи поколений. Духовные ценности не потребляются как материальные блага – их свято чтут, уважают, берегут. Это как нравственный долг и обязанность! Если этого не происходит, то мы обречены на духовное уничтожение, а это страшнее, чем физическое.

Сегодня многие думают, что война – самое страшное, что может быть на этом свете. Кто это возьмётся отрицать? Но если разорвать связь поколений, лишить народ традиций и его исторической культуры, не приведет ли это к катастрофическим последствиям? Когда уничтожается культура, человек теряет своё лицо, он теряет, по существу, всё. Мне кажется, что в настоящее время одна из насущных проблем в нашей жизни – сохранение культуры. Только сохранив её, мы сможем говорить о нашем будущем.

Триумфальная арка на площади Белорусского вокзала. 1927 г.

Закон об охране и использовании памятников истории и культуры

1 марта 1977 года, спустя 11 лет со дня основания ВООПИК, наконец, введён в действие Закон «Об охране и использовании памятников истории и культуры», принятый 5-ой сессией Верховного Совета СССР. В соответствии с Законом в СССР памятники истории и культуры являются достоянием народа и охраняются государством. Вновь выявляемые объекты, представляющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность, также могут быть поставлены на государственный учёт как памятники. В Законе сформулированы единые для всех требования по охране памятников, а также принципы их учёта и использования.

Можно привести немало примеров удачного использования памятников архитектуры. В Москве следует отметить ансамбль памятников Новодевичьего монастыря – филиал Государственного исторического музея, Спасо-Андрониковского монастыря – музей древнерусской живописи имени А. Рублёва, дом Пашкова – Государственная библиотека имени В. И. Ленина, церковь Покрова в Рубцове – репетиционный зал Государственной академической капеллы имени А. А. Юрлова и другие. В Калуге, в доме Чистоклетовых, размещена Государственная картинная галерея, а в доме Кологривовых – Государственный историко-краеведческий музей.

Церковь Покрова в Рубцове

Как видим, способы использования памятников архитектуры многообразны, и когда они разумны, памятники в полной мере служат не только утилитарным целям, но и науке, культуре, патриотическому и эстетическому воспитанию, как того требует Закон. Вместе с тем ещё немало ведомств, предприятий, организаций используют находящиеся в их собственности или пользовании памятники архитектуры таким образом, что они не только перестают служить высоким целям, но и подвергаются угрозе уничтожения.

Так было нарушено единство уникального памятника-усадьбы С. Ф. Апраксина (XVII век) в селе Ольгово Московской области. Санаторий «Радуга» Московского территориального Совета по управлению курортами профсоюзов самовольно «воздвиг» здесь водонапорную башню и спальный корпус, а саму усадьбу привёл в крайне неудовлетворительное состояние.

Усадьба Апраксина «Ольгово»

Усадьба Апраксина «Ольгово»

Особое возмущение вызывают необдуманные перепланировки и застройки целых исторически сложившихся центров. Какими соображениями, к примеру, было обосновано возведение в городе Суздале сооружения гигантских размеров, называемого в народе «чёртовым колесом». Помимо того, что оно вошло инородным телом в историческую панораму древнего города, при его сооружении был снесён целый ряд домов по улице Ленина. А ведь Суздаль является центром «Золотого кольца», где строительство подобных сооружений, особенно в центральной части города, просто бессмысленно.

Специальный раздел Закона посвящён вопросам ответственности за нарушение законодательства об охране и использовании памятников истории и культуры. Лица, виновные в невыполнении правил охраны, использования, учёта и реставрации памятников истории и культуры, нарушении режима зон их охраны, а также в других нарушениях законодательства, несут уголовную, административную или иную ответственность.

Спасо-Андроников монастырь

Закон есть – важно, чтобы он работал

В этом же 1977 году ко мне, как члену Центрального Совета Всероссийского общества по охране памятников истории и культуры, обратился внучатый племянник поэта Н. А. Некрасова – Николай Константинович – за содействием в создании некрасовского мемориала в деревне Алешунино, находящейся в 50 км от города Мурома, где было небольшое имение поэта, унаследованное им от отца. Поэт жил и работал здесь в 1853, 1858, 1860 и 1861 годах. Энтузиастами из Владимира В. М. и Л. В. Анисимовыми сделан проект мемориала, а скульптором И. В. Бесчастновым – барельеф с изображением поэта. К сожалению, эта благородная идея не нашла поддержки у местных властей, и я решил посмотреть всё сам.

Приехав в Алешунино, увидел я участок, обнесённый слегами, где когда-то стоял двухэтажный барский дом. Фундамент, на котором он стоял, был ещё кое-где заметен в густой зелени травы. Перед домом когда-то простирался огромный луг, где по вечерам поэт «поколачивал перепелов», за лесом должен быть Галямин бор и озеро Виша с живописными берегами. «Зелёный шум». «Пчёлы», «Дедушка Мазай и зайцы», «Тонкий человек» – всё это написано здесь. Егерь, узнав о цели нашего приезда, сказал, что вся округа теперь является правительственным заказником, где тешились охотой товарищи Мазуров, Устинов, Гречко и другие. Смешно подумать, что им могло придти в голову мысль об увековечивании памяти великого поэта.

Дом Чистоклетовых в Калуге

Письмо о создании мемориала Н. А. Некрасова в Алешунино с приложением проекта и фотографий было рассмотрено товарищем Кочемасовым, и по его распоряжению создана комиссия, которая в 1977 году осметила работы по прокладке дороги к имению и восстановлению здания. Поскольку дом Некрасова был типовым домом тех времен, то предполагали, что можно будет перевезти аналогичный дом из Мурома и поставить его на сохранившийся фундамент. Но этот вариант не осуществился. В 1978 году был возведён лишь угол дома из кирпича, по проекту Анисимовых, и установлена мемориальная доска с барельефом Некрасова.

В сентябре 1979 года была предпринята поездка в город Шую с членами комиссии по разработанному мной маршруту протяжённостью в 45 км. Цель – собрать материал и подготовить очерк о ранее не описанных памятниках этого края для альманаха «Памятники Отечества», в частности, о древнейшем из монастырей России – Николо-Шартомском, находившемся во владении удельных князей Суздальских и Нижегородских. Он упоминается впервые в духовной грамоте в 1425 году. В монастыре находится родовая усыпальница князей Горбатых-Шуйских. Как и другие памятники, взятые на охрану государством в 1974 году, этот ансамбль должен получить вторую жизнь в современных условиях и стать культурным достоянием грядущих поколений. Такова идея очерка.

М. В. Алпатов и Н. Н. Третьяков написали отзыв на мой очерк, посвящённый забытым памятникам архитектуры в окрестностях старинного города Шуи. Поддержали в том, что после реставрации Никольский собор мог бы стать опорным центром небольшого музейного комплекса, объединяющего группу своеобразных архитектурных памятников, где могут быть представлены в экспозициях богатые материалы о жизни и истории края, а также произведения народного искусства и предметы быта.

Шуйский район. Введеньё. Николо-Шартомский мужской монастырь

Первый номер иллюстрированного альманаха ВООПИиК «Памятники Отечества» был подписан в печать 18 августа 1980 года. Идея издания альманаха в целях пропаганды охраны памятников возникла с первых дней существования Общества, но не находила поддержки ни в Совете Министров СССР, ни в отделе пропаганды ЦК КПСС, которые только тормозили его создание. В редакционный совет вошли: И. В. Петрянов – председатель, Д. А. Жуков, Ю. Л. Прокушев, М. Т. Белявский, И. С. Глазунов, В. Н. Иванов, Л. М. Леонов, Д. С. Лихачёв, Н. А. Пластов, П. П. Ревякин, Б. А. Рыбаков, В. И. Севастьянов, С. Н. Семанов, В. Л. Янин. Ответственный секретарь – Н. Н. Визжилин.

История воссоздания Казанского собора на Красной площади в Москве

Конечно, когда я был избран депутатом Моссовета и стал работать заместителем председателя Комиссии по культуре, это улучшило продвижение дел, так как возможностей стало больше. Но главным делом было добиться воссоздания Казанского собора на Красной площади в Москве.

Я считаю воссоздание Казанского собора первым серьёзным шагом, сделанным Московским правительством, по пути преодоления разрушения культурного достояния нашего народа. Уникальность этого примера особенно значительна для столицы, пострадавшей от разрушения памятников истории и культуры в предыдущие десятилетия. Именно по этой причине ЮНЕСКО (Организация Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры) вывела Москву из списка исторических городов. В связи с этим будут интересны страницы истории жизни и гибели Казанского собора и борьбы за его возрождение, тесно связанные с судьбой исторической Москвы.

Казанский собор был построен в 1626 году на средства царя Михаила Фёдоровича Романова и князя Дмитрия Михайловича Пожарского – освободителя Москвы от польско-литовских интервентов. Вскоре после случившегося пожара собор был заново отстроен в 1636 году и в следующем году освящён Патриархом Иосифом. В 1812 году главнокомандующий русской армией Михаил Илларионович Кутузов получил благословение в этом соборе на борьбу с войсками Наполеона, вторгшимися в пределы России.

Казанский собор на Красной площади в Москве. 1914 г.

За многие годы существования собор подвергался значительным переделкам. Но с 1927 по 1932 год выдающийся архитектор-реставратор Пётр Дмитриевич Барановский проводил в нём реставрационные работы с целью вернуть памятнику прежний облик XVII века. В 1936 году при реконструкции Москвы по Генеральному плану, разработанному архитектурно-проектными мастерскими под руководством 1-го секретаря МГК ВКП(б) Л. М. Кагановича, и подписанному 11 июня 1935 года Генеральным секретарём ЦК ВКП(б) И. В. Сталиным и Председателем Совета Народных Комиссаров В. М. Молотовым, подлежали уничтожению уникальные по своему историческому и культурному значению памятники. В их числе был и Казанский собор.

Это были самые роковые времена для исторической Москвы, хотя варварская политика по уничтожению культурно-исторического наследия столицы, как и всей России, планомерно осуществлялась с первых лет революции, сметая не только памятники, но и людей, встававших на их защиту.

Вспоминаются слова Петра Дмитриевича Барановского, сказанные мне в 1957 году, что «если мы не сможем отстоять историческую Москву, то нам жить и работать дальше бессмысленно». Он имел в виду деятельность Комиссии по охране памятников истории и культуры при Московском союзе художников, которая прилагала тогда отчаянные усилия, чтобы не дать разрушить Москву окончательно. Я не могу сказать, что наша комиссия была пассивна, но все усилия разбивались о фантастические планы руководства города изменить лицо древней столицы, со стремлением превратить Москву в образцовый коммунистический город.

Правда, в последние годы советской власти идеологическим органам Коммунистической партии становилось труднее проводить в жизнь эти разрушительные планы, да и в самой партийной среде появлялись люди, не сочувствовавшие уничтожению собственной культуры. Работая в Комиссии МОСХа, я сам сталкивался с подобными людьми, которые нам помогали, рискуя лишиться своих постов. Но тем не менее им противостояли более влиятельные силы в партии, с которыми говорить на эти темы было бесполезно.

Казанский собор на Красной площади во время реставрации. 1920-е гг.

Всероссийское общество по охране памятников, возникшее в 1966 году, вело посильную борьбу за сохранение и использование древнейшей архитектуры в новых условиях жизни, но и оно было под постоянным прессингом партийного руководства.

В конце 80-х годов наступает перелом в этой борьбе в пользу общественности. В этот период времени возвращение к вопросу о воссоздании Казанского собора на Красной площади нашло своё решение 29 апреля 1988 года на президиуме Центрального Совета ВООПИиК. Решение было принято при двух воздержавшихся при голосовании. Но это было только началом того тернистого пути, который предстояло пройти. На следующем заседании президиума я спросил у председателя Е. М. Чехарина, что надлежит делать дальше, потому что руководство Моссовета не приняло моих предложений о включении вопроса о воссоздании Казанского собора, сославшись на особый режим территории, где будет воссоздан памятник. Евгений Михайлович ответил, что подобные решения принимаются на самом высоком уровне.

Помощь неожиданно пришла от секретаря Моссовета Ю. А. Прокофьева. Он являлся куратором Комиссии по культуре, где я работал заместителем председателя. Юрий Анатольевич сделал первые шаги в налаживании связей с руководством Московской партийной организации, а затем, в конце 1988 года, он перешёл в аппарат МГК КПСС и стал его первым секретарём. Открылся путь на самый верх, о котором говорил Чехарин. Во второй половине декабря 1989 года была организована передача по Центральному телевидению, где второй секретарь по идеологии МГК КПСС Ю. С. Карабасов и я выступили с призывом откликнуться и оказать материальную помощь в деле воссоздания храма- памятника.

Воссоздание Казанского собора. 1993 г.

Через две недели я был вызван на заседание Политбюро ЦК КПСС, которое вёл Медведев. Мне присутствующими был задан вопрос о необходимости воссоздания храма на Красной площади. Я ответил, что этим актом правительство сможет на практике доказать изменение курса в направлении демократизации нашего общества и исправлении серьёзных ошибок идеологического характера, которые были допущены прежним партийным руководством. Медведев спросил меня, что лично я настаиваю на восстановлении собора или это мнение общественности? Я ответил, что это мнение большинства жителей Москвы и моё.

Тогда он предложил членам Политбюро проголосовать по этому вопросу. Кроме воздержавшихся – Зайкова и первого секретаря Обкома Татарии – все присутствовавшие проголосовали за восстановление Казанского собора. Я поблагодарил всех, кто поддержал моё предложение, и особенно был признателен Юрию Анатольевичу Прокофьеву, который несколько раз принимался выступать в мою поддержку.

Вышел я на Старую площадь окрылённый надеждой, что мои усилия и моих товарищей были не напрасны. В первых числах января 1990 года Центральное телевидение организовало передачу с Красной площади, где мне было предложено рассказать подробно об истории этого храма, вплоть до возвращения ему первоначального облика XVII века Петром Дмитриевичем Барановским в 1930 году, и его дальнейшей судьбе.

Ко времени передачи угол Красной площади был уже загорожен забором, но никаких работ ещё не предпринималось. Наконец, 1 ноября 1990 года состоялось решение Моссовета об организации работ по восстановлению собора. Все 13 пунктов решения обязывали организации, ответственные за проведение работ, приступить к исполнению настоящего решения и возложить контроль на заместителя председателя исполкома Моссовета А. С. Матросова.

Собор Иконы Казанской Божьей Матери. Современный вид

К этому времени Московским Обществом по охране памятников (Московским городским отделением ВООПИиК – прим. ред.) завершилось строительство часовни с иконой Казанской Богородицы, и был поставлен рундук для сбора пожертвований.

4 ноября, в день праздника иконы Богородицы Казанской, на Красную площадь пришли жители Москвы, чтобы принять участие в богослужении по случаю закладки храма и его освящения. По окончании крестного хода, по традиции шествовавшего от Спасских ворот, освящения и закладки храма Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, была положена капсула с грамотой, подписанной Патриархом, мэром Москвы Г. Х. Поповым и мною, председателем МГО ВООПИиК. С этого дня можно было считать, что осуществление воссоздания собора уже дело ближайшего времени.

Сегодня, благодаря энергии и распорядительности А. С. Матросова и всего коллектива реставраторов во главе с учеником П. Д. Барановского архитектором Журиным, храм восстановлен. Наряду с радостным чувством, которые испытывают все патриоты России, посещает и грусть, что нет среди нас великого подвижника Петра Дмитриевича Барановского, который, не щадя жизни, положил столько сил для сохранения русской культуры.

Текст подготовил к публикации К. В. Коваль

Поделиться: